– Круто. Ты гений! Но ты это и так знаешь.

Она бросается мне на шею.

У меня внутри все сжимается. Я не могу найти подходящих слов. Со мной так часто бывает наедине с Сагой: я теряю дар речи. То ли от комплиментов, то ли от того, как она обнимает, а потом стоит рядом и смотрит мне в глаза. Мне неловко. Я стою словно воды в рот набрав. Даже ноги меня не слушаются, становятся мягкими, как вареные макароны.

Сага идет к кровати, запрыгивает на нее и садится по-турецки.

– Получишь пятерку! Мило!

Я аккуратно присаживаюсь на краешек кровати.

– Думаешь, ее стоит покрасить?

– Зачем? – морщится Сага.

– Настоящая Эйфелева башня покрашена. Сначала она была темно-красной, а теперь – коричневая.

Сага придвигается ко мне, отчего я весь напрягаюсь.

– Нет, не стоит. Так видно, из чего она сделана. А в этом-то весь и смысл. Что она построена из пивных банок. Нам же задали изготовить что-то из отходов.

Я весь напряжен, и, как ни стараюсь, не могу расслабиться. Пытаюсь опереться спиной на стену, но эта поза выходит неуклюжей, неестественной, неудобной и главным образом жалкой.

– А ты что построила?

– Пока ничего. Ничего в голову не пришло. Сначала я хотела что-то построить из тампонов. Знаешь, какой вред они наносят окружающей среде? Знаешь, сколько тампонов люди покупают ежегодно?

– Не…

– Вот именно. Никто об этом не думает. И о том, чтобы переработать их, тоже.

Сага изображает омерзение и теребит кольцо в носу.

– Как бы то ни было, – продолжает она, – я еще подумывала о платье из блистеров, знаешь, такие пластиковые упаковки для таблеток. У мамы фибромиалгия, она потребляет таблеток немерено, и я их собираю. У меня целый пакет дома. Очень хороший материал. Гладкие, серебристые.

– Неплохая идея.

Я усаживаюсь на кровати поудобнее. Я остро ощущаю, как опасно близко сидит Сага, но, по крайней мере, не выгляжу как полный придурок.

– Но прикинь! Их не хватит даже на юбку. Представляешь? Целый пакет, а даже юбки из них не сделаешь.

– Может, что-нибудь другое из них соорудишь?

Сага вздыхает и прислоняется к стене. Я чувствую кожей тепло ее тела и слышу ее дыхание.

Два голоса ссорятся у меня в голове. Один говорит, что мне нужно бежать, а другой – остаться здесь, рядом с этим дыханием, теплом, слабым ароматом духов с цитрусовыми нотками.

– Черт, я не успею к сроку, – бормочет Сага.

– Я тебе помогу.

Сага поворачивается ко мне. Мы так близко, что наши носы почти касаются друг друга. Я смотрю в ее светлые глаза, вижу веснушки под макияжем, жирные черные стрелки на глазах, похожие на крылья птицы.

И тут она делает это.

Медленно наклоняется вперед и целует меня. Ее губы касаются моих, и внутри меня происходит взрыв. Все, что остается, – это ощущение ее мягких губ, едва касающихся моих.