– Джейк, черт! Я так за тебя испугался!

– Прости, – извиняюсь я.

Мы так и стоим, обнявшись. Теплое папино дыхание пахнет пивом.

– Ну, что же мы стоим, – говорит он наконец. – Я себе так зад отморожу. И пальцы. Пошли в дом.

Дома все по-прежнему. Не знаю, чего я ждал, но у меня было ощущение, что что-то изменилось.

Очутившись в прихожей, я тут же начинаю бояться встречи с Мелиндой. Что она скажет, когда меня увидит? Я старался не думать о ней все последние часы, но теперь тревога вернулась с рычанием скоростного самолета.

– Мелинда? – спрашиваю я.

– У Маркуса, – отвечает папа. – Есть хочешь?

– Нет, спасибо, мы поели хот-доги по дороге из Катринехольма.

Папа кивает и смотрит на меня, протягивает руку, чтобы коснуться компресса на щеке, но застывает на полпути.

– Черт! До сих пор не могу поверить! Ты спас жизнь той женщине из Стокгольма.

– Да.

– Если честно, я и подумать не мог, что в тебе это есть.

– Что есть?

Папа качает головой.

– Неважно. Но я хочу услышать всю историю. Но позже. Ты, наверно, хочешь отдохнуть? Ты всю ночь не спал.

Я киваю и поднимаюсь к себе, наверх.

В моей комнате тоже все как обычно: мягкое ковровое покрытие щекочет мне ступни, постеры на стенах местами отвисли и трепещут на сквозняке из старых окон. Даже незаправленная кровать и гора грязных носков и трусов такие же, как и прежде.

Я опускаюсь на кровать и чувствую, как сильно я устал. Голова гудит, щека болит, ноги онемели, меня подташнивает.

Я медленно укладываюсь на кровати. Не снимая одежды, натягиваю одеяло и закрываю глаза.

Я так устал, что готов проспать несколько суток.

Поворачиваюсь на бок и чувствую под щекой что-то твердое, вроде лего. Приподнимаюсь на локте и зажигаю лампу, чтобы разглядеть странный предмет.

В свете ночника вижу маленький пакетик размером со спичечный коробок из золотистой бумаги. «Джейку от Мелинды» написано косым размашистым почерком. И рядом Мелинда нарисовала сердечко. Видимо, чернила на этом кончились, потому что частично надпись дорисована ручкой другого цвета.

Я разрываю золотистую бумагу и швыряю на пол.

Внутри коробочка.

Я открываю коробочку и вижу флакончик с розовым колпачком. Достаю из коробочки и смотрю на свет.

Это лак для ногтей с маленькими золотыми блестками. Если встряхнуть флакончик, внутри мягко кружатся искорки. Напоминает хрустальный шарик с зимним пейзажем внутри и пластиковым снегом, который начинает кружиться, если покрутить шар.

Малин

Я правда пыталась понять.

Но такое уму непостижимо. Маргарета и Магнус все эти годы творили настоящие злодейства, а я жила тут, рядом с ними, ни о чем не подозревая.

Что это говорит обо мне?

Как о полицейском? Как о человеке? У меня должны были возникнуть подозрения, что что-то не так. Я должна была это заметить.