– Что это? – спрашивает он, показывая на лес через поле.

Я смотрю в указанном направлении и вижу какое-то движение между деревьями, но сквозь снегопад ничего не разобрать.

– Кажется, там кто-то ходит, – подтверждаю я.

Мы напрягаем зрение, но уже ничего не видно, так что мы продолжаем путь.

Поднимаемся на крыльцо дома Берит и стучим в дверь.

Дверь распахивается после первого стука.

Берит вся красная, взгляд мечется. Заколка с тряпичным цветком висит на волосах, как разноцветная муха на рыболовной удочке.

– Ханне пропала! – кричит она вместо приветствия. – Я выгуливала собаку, а когда вернулась, ее уже не было.

Берит зажимает рот рукой и жмурит глаза. Кажется, что она сейчас заплачет, но старушка делает глубокий вдох и открывает глаза.

– Погодите, – говорю я. – Когда вы вернулись?

Я заглядываю в дом. Посреди комнаты стоят ботинки, рядом на полу валяется куртка.

– Пару минут назад. Ее нигде нет. Я весь дом проверила.

– Можно нам зайти?

Берит пятится, освобождая проход.

– Простите, – извиняется она, убирая ботинки и вешая куртку на крюк.

Мы быстро проходим по комнатам, Ханне нигде нет."

"– Можно проверить подвал? – спрашиваю я, радуясь, что у меня появился повод туда заглянуть.

– Конечно, – отвечает Берит и хмурит брови. – Но что ей там делать?

Она хромает к низкой дверце в конце коридора и толкает ее. Дверца с лязгом открывается.

Я включаю свет и заглядываю вниз. На выкрашенных в голубой цвет стенах висят полки с банками с вареньем и пакетики с семенами. У подножия лесенки – мешок с картошкой.

И больше ничего.

Мне даже не нужно сравнивать со снимком на мобильном Петера. Сразу видно, что он был сделан в другом месте.

Андреас подходит к окну в кухне.

– Куда ведет дорога через луг и через лес? – показывает он.

Берит качает головой.

– Думаете, она пошла в лес? Но что ей делать в лесу, ради всего святого?

– Мы видели там людей, – поясняю я. – Рядом с упавшим деревом. И на поле видны следы, как будто кто-то там шел.

– Я все время хожу через поле, – фыркает Берит и выглядывает в окно.

Одновременно она почесывает царапину на левой руке. Она почти затянулась. Краснота сошла, корочки отвалились, обнажив розовую кожу.

Берит смотрит в окно и кивает.

– Розовые кусты. Никак не научусь.

Она смотрит в лес и хмурит брови.

– У дерева, говорите?

– Да, – подтверждаю я.

– На завод. Или к могильнику, зависит, как идти.

Ханне

Мы продираемся через заснеженный лес. В тени густых елей темно, как ночью. В лесу поразительно тихо, словно снег поглотил все звуки.

Женщина впереди меня невысокая, сгорбленная, но идет очень быстро. Тощие ноги порхают по сугробам, как по летним лугам.

Я не помню, чтобы встречалась с ней раньше, но на мою память полагаться нельзя.

Моя память может меня обманывать.