– И вы не водили близкого знакомства с некоторыми из них? Например, с Азрой и Нерминой Малкоц?

Стефан трясет головой.

– Отвечайте словами, – повторяет Сюзетта.

– Нет, не водил. Я вообще никого из них не знал.

– А зачем вы тогда за ними шпионили? – спрашивает Сванте.

Тон голоса нейтральный, вопрос задан как бы невзначай, словно Сванте не придает этому особого значения, просто ему любопытно услышать ответ.

– Я ни за кем не шпионил.

Стефан закрывает лицо руками и всхлипывает.

– Черт! – бормочет он. – Вы испортили мне жизнь! Понимаете?

Сюзетта наклоняется вперед, накрывает руку Стефана своей, словно проверяет, как долго ей удастся играть в игру «хороший-плохой полицейский», пока Стефан ее не просечет.

Стефан не реагирует."

"– Стефан, – ласково говорит она, словно обращаясь к ребенку, – мы поговорили с бывшими сотрудниками приюта. Они рассказали, что поймали вас в саду осенью 1993 года. Дома у вас ружье без лицензии на его хранение. Вас и вашу машину видели рядом с местом преступления. А вчера мы у вас в прачечной нашли драную рубашку всю в крови. Все это дает нам основания подозревать вас.

Стефан прячет лицо в руках. Его трясет.

Манфред придвигает стул к окну и шепчет:

– Сейчас сознается!

Стефан рыдает. Все его тело сотрясается от рыданий, с губ срываются стоны, как у раненого животного.

Сюзетта привычным жестом придвигает коробку с салфетками, но Стефан ничего не замечает.

– Стефан, – просит она, – помогите нам понять. Расскажите, что произошло.

Стефан берет себя в руки. Выпрямляет спину, кивает, берет салфетку и сморкается.

– Это был я, – говорит он и снова плачет.

Сюзетта застывает. Они со Сванте переглядываются.

Вот он – тот момент, которого мы так все ждали.

Затаив дыхание, я смотрю на Манфреда, который тоже застыл в предвкушении.

– Это был я, – воет Стефан.

Сюзетта снова накрывает его руку своей. Зеленые ногти сверкают.

Стефан сморкается, смотрит на Сюзетту.

Та кивком просит его продолжать.

– Это я поджег кусты перед приютом, – продолжает всхлипывать Стефан. – А кровь на рубашке… это от свиной головы, которую мы с Улле подвесили на дерево позади приюта. Но мы не хотели никому навредить, мы только хотели… Показать…

Он замолкает, потом продолжает:

– Может, выпили лишнего. Я точно не помню. Но я не хочу, чтобы дети знали. Не хочу, чтобы они считали меня плохим человеком. Правда, не хочу. Пожалуйста, только ничего не говорите Джейку и Мелинде.

Голос у него срывается.

– Я раскаиваюсь, – заканчивает он и снова всхлипывает.

Сюзетта и Сванте смотрят друг на друга. Я вижу шок и изумление на их лицах.

– Что за хрень? – шепчет Манфред, оседая на стуле.

Сюзетта первой берет себя в руки.

Бросает взгляд на зеркало, прокашливается:

– Стефан, вы лгали раньше.