Я сама люблю рискованные шутки, как и рискованную игру, и в этом наше фамильное сходство характеров. Но… Почему ты заговорил про туннель?

– Просто так… Чтобы заставить комиссара побегать. У нее очень противные приторно-сладкие духи. Я представил, что за запах пойдет от комиссара, когда эти духи смешаются с потом. Это тоже показалось мне смешным…

– Это тоже было смешно… – Мадам Лальер переглянулась с сыном. – А про туннель смешнее в три раза.

Она задумалась, и Джошуа опять, как тогда, в парижском отеле, увидел складки на ее волевом лице, складки, делающие лицо из красивого жестким, даже жестоким, как у хищной птицы.

– А почему она обратилась именно к тебе? Она сама как-то это объяснила? – спросил Пьер.

– Как же! Я же стал с некоторых пор подозреваемым…

– С каких пор?

– Сначала взрыв в казино сразу после того, как я ушел оттуда.

– Не сразу, а вскоре, – поправила его мадам Лальер.

– Вскоре, – согласился Джошуа. – Потом взрыв поезда, как только я сошел с него…

– Ты ехал на этом поезде? – переспросила она.

– Да. У меня был билет до Экс-ле-Бена, но я почему-то решил выйти в Ле-Крезо.

– А как ты объяснил это?

– Никак. Захотелось мне – вот и все… Я и сам сейчас не могу это объяснить.

– Да, – улыбнулась мадам, – комиссару есть над чем поломать голову. А тут еще туннель…

Джошуа вдруг засмеялся. Он понял.

– Так когда вы будете взрывать туннель?

– Послезавтра утром, – ответил Пьер раньше, чем мать смогла остановить его.

– Я обязательно завтра возьму билет на экскурсию в Италию. И обязательно не поеду.

– То-то комиссар посмеется, – сказала мадам.

Джошуа понял, что они приняли его в свой круг.

– Я по твоим глазам вижу, племянничек, что ты тоже желаешь принять участие в чем-то подобном?

– Нет, мадам. Вы неправильно читаете выражение моих глаз. Это мне скучно. Если бы присутствовать при самом взрыве – это другое дело. А только знать о том, что он готовится… Нет… Я бы с удовольствием подготовил и совершил что-то масштабное, что-то театральное, патетическое. Постановку спектакля, который весь мир заставит поволноваться. Если вы придумаете нечто подобное, не забывайте меня.

– Мы не забудем, Джошуа…

3Генерал Астахов звонил через каждые пять минут. Прежде Басаргин такой нервной активности за ним не замечал. За двадцать минут четыре раза. Спрашивал о ситуации. Должно быть, он доложил уже начальству о начавшемся развитии событий, и начальство теперь его тормошит. Скорее всего, начальство доложило выше, как обычно бывает. И теперь боится, что сверху зададут вопрос, на который следует ответить. А ответить пока нечего. Вот Астахов и не выпускал из рук трубку.