Он вовсе не хотел возвращаться к прежней жизни и испытал явное облегчение, когда понял, что ему это не грозит. Его спасение сын обещал сохранить в тайне, и с тех пор бывший граф Гленкирк постоянно поддерживал и ним связь, ежегодно отправляя письма.

После смерти Изабеллы и детей отец сочувственно отнесся к сыну, но с тех пор начал ему надоедать советами по поводу женитьбы и напоминаниями о долге перед семьей. Настойчивее же всего уговаривали братья Колин и Роберт, которым не хотелось, чтобы ответственность за Гленкирк легла на них.

— Должна же быть какая-нибудь женщина, которую ты бы согласился взять в жены и сделать матерью своих детей, — сказал ему накануне отъезда в Англию Колин Лесли.

 — Ведь не была же Изабелла величайшей любовью всей твоей жизни. Да и сколько времени прошло с тех пор, как она и дети умерли?

— Да, — задумчиво подхватил Роберт Лесли, — пора тебе жениться и родить наследников. Если уж в Шотландии тебе никто не подходит, присмотри женщину при английском дворе. Мы согласимся на любую — была бы крепкой и здоровой. Пусть хоть англичанка!"

"Выслушав братьев, граф Лесли тяжело вздохнул.

Он опоздал. Женщина, на которой он мог бы жениться, вышла замуж за другого. Жасмин де Мариско. Таких, как она, ему не приходилось больше встречать. Братья не знали, что теперь его удерживала от брака не память о дорогой Изабелле, а воспоминания о Жасмин де Мариско, о той удивительной ночи, в реальности которой он теперь сомневался сам. На Изабелле его женили по расчету, но на этот раз он пойдет дорожкой матери и возьмет себе жену по любви. Без любви брак не стоит ничего.

Появившись при дворе, он первым делом столкнулся с леди Франс Ховард Деверо, графиней Эссекс.

Франс Ховард считалась одной из красивейших женщин при дворе Якова Стюарта. Чувственная, с темными глазами и каштановыми волосами, она была дочерью графа Суффолка. В тринадцать лет ее выдали замуж за Роберта Деверо, графа Эссекса, но ее неприязнь к супругу ни для кого не была секретом. Несмотря на властную и страстную натуру, она, когда хотела, была обаятельной. Даже одна из ее величайших соперниц о ней как-то сказала: «Красота огромного притяжения на придворном горизонте… у ее алтаря любой мужчина делается красноречив».

— Гленкирк, негодник! А я и не знала, что ты вернулся ко двору, — бурно приветствовала Франс Ховард графа Лесли. — Боюсь, здесь мало что переменилось. Те же лица, те же скандалы. Да вот, принц Генри завел себе любовницу и не тайно, а открыто. — Франс Ховард игриво поцеловала его в щеку, и на мгновение его окутал аромат фиалок. — Ну как Шотландия? — спросила она, беря графа под руку, чтобы пройтись с ним.

— Те же лица, а вот скандалы отправились на юг вместе с королем, — шутливо ответил он.