В это же время она услышала, как на верхнем этаже что-то снова грохнуло, и тут же закрыла дверь.

– Если сейчас продолжится это ночное рандеву, я точно взорвусь, и тогда… держитесь все! – сердито проворчала она и направилась в комнату.

Наталья уже сидела, развалившись в кресле, и что-то рассказывала Насте. Та по-прежнему сидела в углу дивана, завернувшись в одеяло, и хохотала во все горло. Обеими ладонями она вытирала слезы, которые выступили от смеха. Валерия остановилась в дверях, наблюдая за девушками.

– И что дальше? – с сарказмом спросила она у соседки.

 – Так и будем бдить всю ночь?

– Зачем же бдить? – пожала та плечами. – Идите с Настей в спальню, а я на этом диванчике пристроюсь."

"– С Настей? – округлила глаза Лера. – Лучше уж тогда на кухне всю ночь просидеть, будет равнозначно. А ты что, у меня собираешься остаться? – спросила она, когда до нее вдруг дошло, что соседка даже и не помышляет возвращаться в свою квартиру.

– А ты считаешь, что мне идти к себе, чтобы меня мой придурок прибил? – возмутилась Наталья. – Ты даже себе не представляешь, какой он чокнутый, особенно когда пьяный.

– Я думаю, что будь на его месте пять раз трезвенник, он бы тебя тоже по головке не погладил, – ехидно заметила Настя. – Это надо же было додуматься, чтобы любовника домой притащить.

– Так Толька же его самого не видел, – округлила глаза Наташа.

– А за что же он тогда тебе такой фонарь поставил? – усмехнулась девушка. – За красивые глазки, что ли, чтобы еще ярче светились?

– Его самого не видел, а вот его ботинки и все остальное барахло увидал. Особенно ему трусы понравились, в полосочку, – захохотала Наташа. – Пока по шкафам искал да по полу елозил, заглядывая под кровать, Костик успел с балкона смыться.

Как теперь известно, он к вам свалился. Альпинист, твою мать, ха-ха-ха, – продолжала смеяться она. – Ой, не могу! Я, как увидала его здесь, жалкого такого да голого, меня прямо чуть родимчик не хватил.

– До чего же у тебя все легко и просто, как я погляжу, – покачала головой Валерия. – Ты, Наташ, как будто и виноватой себя не чувствуешь. Одному рога наставила, другого чуть не заморозила…

– А почему это я должна себя виноватой считать? – взвилась та.

 – Мой кобель три месяца назад вообще из своей командировки насекомых мне притащил! Это как называется? Ему, значит, можно все, а я сиди и жди его, а потом встречай хлебом-солью? Так, что ли? Мне его гулянки да пьянки вот где уже, – резанула она себе ребром ладони по шее. – Пусть теперь сам прочувствует, каково это – на голове рога носить.

– Если все у вас так плохо, зачем тогда терпишь? – пожала Лера плечами. – Взяла бы да и развелась.

– Шустрая ты, Валерка, мне прямо завидно, – хмыкнула Наталья.