— Поясните?

— Ифигения заслуживает всеобщее уважение именно тем, что добровольно согласилась стать жертвой, — словно втолковывая ребенку, продолжила Карла и оглянулась на Фоску. Тот одобрительно улыбнулся.

Мариана покачала головой.

— Извините, не верю.

— Не верите? Почему? — Фоска явно был заинтригован.

Мариана оглядела сидящих перед ней Дев.

— По-моему, лучше спросить об этом саму Ифигению. Предлагаю пригласить ее на наш сеанс. Пусть займет один из свободных стульев. Согласны?

Девы обменялись презрительными взглядами.

— Какой бред, — выразила всеобщее мнение Наташа."

"— Почему? Ей ведь было примерно столько же лет, сколько и вам. Может, чуть меньше. Шестнадцать? Семнадцать? Она была храбрым, самоотверженным человеком. Только подумайте, как бы сложилась ее жизнь, если б Ифигения воспротивилась воле отца, чего эта девушка достигла бы. Что бы мы ей посоветовали, если б она была сейчас здесь, среди нас?

— Ничего, — равнодушно отозвалась Дия. — А что тут можно посоветовать?

— И вы не предостерегли бы Ифигению насчет ее отца-психопата? Не попытались бы ее спасти?

— Спасти? — Дия презрительно поморщилась. — От чего? От судьбы? В трагедиях так не бывает.

— В любом случае Агамемнон тут ни при чем, — добавила Карла. — Не он хотел смерти Ифигении, а Артемида. То была воля богов.

— А если никаких богов нет? — возразила Мариана. — Только девушка и ее отец. Что тогда?

Карла пожала плечами.

— Тогда это уже не трагедия.

— А просто чокнутая греческая семейка, — подхватила Дия.

До этих пор Фоска молчал, с интересом прислушиваясь к разговору. Теперь не выдержал и полюбопытствовал:

— А что бы вы, Мариана, сказали Ифигении — девушке, которая предпочла погибнуть, чтобы спасти Грецию? Кстати, она была моложе, чем вы полагаете: лет четырнадцать-пятнадцать. Что бы вы ей порекомендовали?

Мариана на секунду задумалась.

— Я постаралась бы выяснить, какие у нее отношения с отцом и почему она считает, что обязана жертвовать собой ради него.

— И почему же, по-вашему?

— Потому что дети готовы на все ради того, чтобы их любили. Ведь пока они не вырастут, от этого напрямую зависит их способность выживать — сначала физическая, а потом и психологическая. Они сделают что угодно, чтобы о них заботились. — Мариана обращалась не к Фоске, а к сидящим вокруг девушкам. Немного тише она добавила: — И некоторые этим пользуются.

— Что из этого следует? — уточнил Фоска.

— Будь я психотерапевтом Ифигении, я помогла бы ей кое-что понять. Увидеть то, что ускользает от ее взгляда.

— Что увидеть? — вмешалась Карла.

Мариана помедлила, тщательно подбирая слова.

— Еще в раннем детстве Ифигения приняла проявления деспотизма отца за любовь. С тех пор эта ошибка влияла на ее восприятие окружающего мира.