— Не только о профессоре. Как вы считаете, о ком еще я говорю?

Карла взглянула на стулья и насмешливо закатила глаза.

— Вы что, поставили их для Тары и Вероники? Какая глупость!

— Почему глупость?

— Потому что их, естественно, не будет на сеансе.

— Тем не менее они остаются частью группы, — возразила Мариана. — Мы часто говорим об этом в рамках групповой психотерапии: даже если человека больше нет с нами, долго сохраняется мощный эффект его присутствия.

При этих словах Мариане вдруг померещилось, что на одном из стульев сидит Себастьян и с любопытством за ней наблюдает. Отмахнувшись от видения, она продолжила:

— Признаюсь, мне интересно, каково это — принадлежать к такой группе. Что это для вас значит?

Девушки молча таращились на нее."

"— В психотерапии группа часто ассоциируется с семьей: в ней так же выделяются «братья» и «сестры», «матери» и «отцы», «тети» и «дяди». Вы друг для друга тоже что-то вроде семьи? Можно сказать, вы потеряли двух сестер.

Ответа снова не последовало, и Мариана осторожно осведомилась:

— Наверное, профессор Фоска в вашей группе — «отец»? — Воцарилась мучительно-неприятная тишина. Мариана не отступала. — Он хороший отец?

У Наташи вырвался раздраженный вздох.

— Какая чушь! — воскликнула она с сильным русским акцентом. — Как будто мы не понимаем, чего вы добиваетесь!

— И чего же я добиваюсь?

— Вы пытаетесь развести нас, чтобы мы сдуру сболтнули о профессоре какую-нибудь гадость. Хотите поймать его в ловушку!

— Почему вы решили, что я хочу его поймать?

Наташа лишь возмущенно фыркнула, и Карла пояснила за нее:

— Слушайте, Мариана, мы в курсе, в чем вы подозреваете профессора. Но он не имеет к убийствам никакого отношения.

— Вот именно! — с жаром подхватила Наташа. Судя по тону, этот разговор вызвал у нее бурю негодования. — Когда убивали Тару и Веронику, он был с нами!

— Я вижу, вы очень сердитесь, Наташа.

— Хорошо, что вы заметили… — Девушка усмехнулась. — Да, сержусь! На вас.

Мариана кивнула.

— На меня легко сердиться. Я ведь не представляю никакой опасности. Должно быть, гораздо труднее злиться на вашего «отца» за то, что он допустил гибель двух дочерей.

— О господи, он-то тут при чем? — не выдержала молчавшая до этого момента Лиллиан.

— А кто же тогда виноват в смерти Тары и Вероники?

— Они сами, — спокойно откликнулась Лиллиан.

Мариана опешила.

— Что? Как это?

— Они должны были проявить больше осмотрительности. Тара и Вероника — просто дуры. Обе.

— Точно, — подтвердила Дия.

Карла и Наташа согласно кивнули.

Мариана уставилась на них, лишившись дара речи.

Конечно, найти виноватого проще, чем осознать собственное горе и оплакать потерю.