— Антон Антонович Духановский, помощник градоначальника Сквознякова. Очень рад знакомству. Не волнуйтесь, дорогой Константин Платонович, мне Марья Алексевна уже всё рассказала. С этим, — он указал на труп, — мы немедленно разберёмся. Всё будет хорошо, обещаю!

Понятно, княгиня замолвила за меня словечко перед городским начальством. Всё-таки она имеет тут вес, несмотря на всю эпатажность и мнимое сумасшествие.

* * *"

"Меня окружили Бобров, Александра, Диего и княгиня. Поздравляли с победой, радовались, что я остался жив. Рыжая пищала от восторга и подпрыгивала на месте, хлопая в ладоши.

Труп незнакомца, напавшего на меня, утащили мрачные полицмейстеры, которые тоже смотрели дуэль. Ох и порядочки у них тут! Ведь есть указы против поединков, ещё Пётр издавал. Но всем плевать, и даже официальные лица не обращают на них внимание.

С Белинским вышел казус. Повреждённая нога у него совсем отказала, и он повалился в траву. Вокруг него бегал какой-то его товарищ и сокрушался:

— Что делать?! Как же быть?

— Уйди, Гаврила Николаевич, не мельтеши, — отмахивался Белинский. — Сейчас мужиков позовём, они меня домой понесут.

Когда эти мужики-крепостные прибежали, с ними подошёл растрёпанный дворянин с заспанным лицом.

— А чего? Всё, закончили дуэль? Чем решилось?

Белинский покосился на него и покачал головой:

— Проспал ты всё, Иван Александрович. Вон, у Добролюбова спроси.

— Ой, он опять критиковать меня будет. Я и так вижу, кто виноват. Говорил вам, дуэли — это зло…

Я помахал рукой всей этой компании и пошёл к экипажу. Домой! То есть в особняк княгини. Отмываться от запаха гари, обедать и отдыхать. А ещё у меня адски чесалась грудь, там, где располагался защитный символ.

Обратно я ехал с княгиней. Марья Алексевна желала поговорить со мной и властным движением руки отправила Боброва в карету к девушкам.

— Константин, ты меня поражаешь, — она уселась напротив и покачала головой.

— Плохо сражался?

— Наоборот, в хорошем смысле. Давненько я не получала таких впечатлений.

— Стараюсь для вашего удовольствия, — я изобразил поклон, чуть-чуть насмешливый.

— Не ёрничай, — княгиня улыбнулась, — а лучше скажи мне: ты послужить не хочешь?

— В каком смысле?

— Покровитель тебе нужен, могущественный. В опричники бы тебе пойти, в какой-нибудь сильный род. Или к императрице на службу. Чтобы всякая шелупонь опасалась тебя задевать.

— Зачем?

— Не любят у нас дворяне таких, как ты, — независимых да ярких. Был бы ты неказистым да без Талантным, на тебя бы и не посмотрел никто. А так слишком уж выделяешься.

— Не хочу, Марья Алексевна. Спасибо за заботу, но не хочу.

— Вот как?

— Плясать под чужую дудку я в Сорбонне наелся. Вот посюда, — я провёл ладонью по горлу. — Сил больше нет чужие прихоти выполнять. Я как-нибудь сам.