— Вы не можете…

— Могу. На такие оскорбления я отвечаю только выстрелом.

— Костя, — Бобров схватил меня за локоть, — Костя, нехорошо убивать секунданта.

— Ерунда, останется второй. Неси оружие!

— Костя, не стоит.

— Стоит! Я в Париже за меньшее убивал. Mille diables! Неси!

Бобров повёл себя ожидаемо — вначале попытался меня остановить, но затем тяжело вздохнул и пошёл за парой дуэльных “громобоев”. Я слегка переигрывал, изображая гнев, но, к счастью, этого никто не заметил.

— Марья Алексевна, мы можем воспользоваться вашим садом?

— Зачем же? Стреляйтесь прямо здесь, — княгиня выглядела крайне довольной. — В саду прохладно, а я хочу посмотреть.

— Марья Алексевна, — к ней подскочил худой, — вы считаете, это допустимо?

— Конечно, вы оскорбили Константина, он имеет право потребовать удовлетворения. Кстати, я слышала, стреляет он действительно превосходно.

Худой побледнел ещё больше.

— Он никогда не промахивается, — влезла Александра. — Константин Платонович за сто шагов убивает прямо в сердце, я сама видела.

Ах, моя умничка! Рыжая оказалась той соломинкой, переломившей спину верблюду. Худой пошептался с толстяком и подошёл ко мне.

— Константин Платонович, я готов принести извинения. Разгорячился, сказал не подумав. Я вижу, вы очень смелый человек. Прошу простить меня.

— Извинения приняты, — я пожал ему руку, — коли инцидент исчерпан, вернёмся к условиям дуэли с тремя горячими молодыми людьми.

В комнату вошёл Бобров с пистолетной шкатулкой в руках.

— Уже не надо? Зря только бегал. На всякий случай, я их тут оставлю, вдруг пригодятся.

Только княгиня выглядела недовольной. Ей действительно хотелось посмотреть, как мы будем стреляться.

— Канделябры, вы говорите? — толстяк отодвинул худого. — А что, мне нравится. Свежо, оригинально, ново. Какие? Под три, пять свечей?

— Без разницы, главное, чтобы одинаковые были.

— Найдём, — толстяк улыбнулся. — Константин Платонович, я прямо рад, что вы приехали в Муром. За один день так всполошить наше болото — прямо загляденье.

Выбирать место и время дуэли я свалил на Боброва. Отошёл в сторонку к буфету и налил себе бокал из первой подвернувшейся бутылки. Получилось! Не думал, что секунданты так легко согласятся на канделябры. Это в Париже одно время было модно драться на чём попало, а в России царили суровые нравы, когда дуэль в большинстве случаев заканчивалась смертью. Бобров мне рассказал как-то, что самые непримиримые враги стреляются “через платок” — левыми руками держатся за углы небольшого платка и палят практически в упор. Не знаю, видимо, я ещё не достаточно русский, чтобы понять такое смертоубийство.

— Константин, налей мне тоже, — княгиня смотрела на меня чуть прищурившись. — Ты меня удивил. Таких кунштюков даже Василий Фёдорович не выкидывал.