Скакуны так и притягивали взгляды прохожих — безупречный “парадный” шаг, начищенные бронзовые накладки, глаза, полыхающие сиреневым огнём, беззвучная работа механизмов. Некоторые попадавшиеся навстречу экипажи останавливались. Оттуда свешивались чуть ли не по пояс купцы и дворяне, дёргали себя за бороды, или гладили бритые подбородки, завистливо морщились, качали головами, чмокали губами. Кое-кто даже посылал слуг узнать — сколько хочет хозяин за таких чудесных лошадок.

— Не продаётся! — гордо заявлял Кузьма на ходу и выпячивал грудь.

А я оглядывался, сидя в пролётке, и сдерживал улыбку. Замечательно получилось! Если дело с князем не заладится, я могу просто выйти с конями в город и водить их как ходячую рекламу. Покупатели будут обязательно!

У подворья мы разделились. Меня высадили у парадного входа, а Бобров с лошадьми поехал к воротам во внутренний двор — показывать товар на улице не принято. Вчера мы с Бобровым заранее отправили письмо, что нанесём визит и просили нас принять.

Я взбежал по ступенькам, и лакей распахнул передо мной дверь.

— Доброе утро, Константин Платонович, — он поклонился. — Князь ждёт вас, прошу следовать за мной.

Расту, однако. Раньше приходилось по часу мариноваться в прихожей, пока меня благоволят принять, а теперь сразу ведут к главе дома. Впрочем, ждать мне всё равно пришлось. Только на этот раз в небольшой приёмной перед кабинетом князя. Но не слишком долго, всего минут пятнадцать. Мне даже показалось, что это такой ритуал — принять сразу положено только равного, высшего будут встречать на пороге, а более низкого по рангу заставят ждать встречи. И чем выше ты поднимаешься, тем меньше ожидание. Мне такие правила не слишком нравились, но моего мнения никто не спрашивал.

— Прошу вас!

Дверь в кабинет распахнулась, и лакей пригласил меня войти.

— Константин Платонович!

Князь, одетый слегка небрежно, по-домашнему, поднялся навстречу.

— Давно к нам не заезжал, голубчик. Всё дела, поместье?

— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич, — я пожал его жилистую руку, — рад вас видеть в полном здравии.

— Какое здравие? Одни тревоги да переживания. Война эта с Фридрихом совершенно не ко времени. То одно, то другое, сам понимаешь, голубчик.

Я вежливо кивнул.

— Ты как? Здоров? Не нуждаешься ли в чём?

— Вашими молитвами, Алексей Дмитриевич, всё хорошо.

— А Петрушу где потерял? Давно он к нам носу не показывает, уже не заболел ли?

— Здесь он. Во дворе с лошадьми ждёт, чтобы вам показать.

Князь удивлённо поднял бровь.

— У тебя получилось? Забавно, забавно, голубчик."

"Он неспешным шагом подошёл к окну и отдёрнул занавеску. С моего места не поймёшь, куда он смотрит, но я не сомневался — там, внизу, был внутренний двор, где стояли лошади и Бобров с Кузьмой.