Дело скорее приятное и совершенно не секретное.

— Может, тогда отобедаете с нами? Заодно и поговорим.

Но зайти в дом мы не успели. Я мазнул взглядом за плечом Добрятникова и поперхнулся. По дороге от леса к усадьбе двигались карета и два экипажа, гружёные багажом. Вот! Примета сбывается, причём в тройном размере.

Добрятников тоже обернулся и увидел внезапных визитёров.

— Я не вовремя? Вы кого-то ждёте?

— Нет, Пётр Петрович, не жду.

Не прошло и десяти минут, кортеж въехал во двор и остановился напротив крыльца. С козел спрыгнул лакей и распахнул дверь.

— Марья Алексевна!

Я поспешил к карете и подал старой княгине руку.

— Костя, милый, ужасно рада тебя видеть.

— Я тоже, я тоже, Марья Алексевна.

— Соскучилась по тебе, мой дорогой. Решила приехать, нанести визит, так сказать. Не выгонишь?

— Да что вы говорите, Марья Алексевна! Я даже буду настаивать, чтобы вы погостили.

— Княгиня, рад видеть вас в здравии, — к нам подошёл Добрятников. Согнулся в поклоне, и Марья Алексевна протянула ему руку для поцелуя.

— А, Петя, всё такой же рыжий. Как супруга, дочки?

— Благодарю, Марья Алексевна, всё замечательно.

Княгиня обернулась к карете.

Рядом с ней появились два орка-мордоворота — носы перебиты, рожи бандитские, ливреи чуть не лопаются от мышц, на поясах дубинки."

"— Это мои телохранители, Костя. Опасно пожилой женщине ездить по лесам в одиночестве, — пояснила княгиня и махнула мордоворотам рукой. — Разгружайте, мальчики!

— Кхм, — кто-то сердито кашлянул за спиной.

Мы с княгиней повернулись одновременно. На крыльце стояла Настасья Филипповна, уперев руки в бока, и смотрела с сердитым прищуром.

— Ты гляди-ка, кто к нам приехал, а!

Ёшки-матрёшки, только скандала и не хватало.

А ведь с них станется сцепиться прямо здесь — тётки-то с характером, даже мне не чета. И я не уверен, что Талант даст княгине решительное преимущество против старой орки. Кто знает, каким фокусам обучил её дядя? А ведь ещё есть телохранители, и если они вмешаются… Я покосился на мордоворотов — орки медленно пятились, явно собираясь укрыться за каретой. Ладно, их можно сбросить со счетов, но всё равно, перспектива разнимать княгиню и ключницу меня не радовала. Интересно, если они устроят разборки, останется цела усадьба? Я, знаете ли, к ней привык уже, не хотелось бы заново отстраиваться.

Я не успел среагировать — Марья Алексевна быстрым шагом устремилась к ключнице. Взлетела по ступенькам и оказалась с ней лицом к лицу.

— Настенька! — княгиня порывисто обняла орку. — Прости меня, дуру старую! Виноватая я перед тобой! Кругом виноватая!

— Марьюшка! — заголосила Настасья Филипповна. — И ты меня прости! Не хотела я!

Мы с Добрятниковым, не сговариваясь, отвернулись, чтобы не чувствовать себя подглядывающими за двумя плачущими женщинами.