Да и не могла она видеть — для того чтобы увидеть, что происходило между мной и Еропкиным, ей пришлось бы высунуться из окна склада

— Погрозил, а затем как магией ударит его. Прямо в лицо! А тот аж покатился и завопил, будто поросёнок недорезанный.

— Ай-ай-ай!

— А в это время другой сударь, который в шубе, магией госпожу Диего ударил. Огнём! Она аж вся запылала! Горит, а сама в ответ волшебством разит.

— Бедняжечка!

— Константин Платонович как бросится. Закрыл Диего грудью, глаза страшные сделал и кричит — не бывать этому, со мной бейся, ирод! Рукой взмахнул, и прямо с неба на этого в шубе камни стали сыпаться.

Ёшки-матрёшки, ей сказки писать надо. Какие-нибудь “Истории о французском волшебнике Константине и его необыкновенных приключениях в России”.

Не желая больше подслушивать басенки о собственных приключениях, я вошёл в столовую.

— Доброе утро. Что у нас на завтрак, Настасья Филипповна?

Александра, увидев меня, покраснела, замолчала и потупилась. Таня спрятала улыбку, стрельнула в меня глазками и тоже уткнулась в тарелку. Бобров смутился и отвёл взгляд. Всё ясно — видели они плохо, ничего не поняли и коллективно сочинили свою версию событий.

"Вскоре к ним присоединилась Диего, а следом появился и Киж. Так что за завтраком мы вчерашнюю историю не обсуждали. Мне не хотелось, а ученицы с Бобровым помалкивали. Но я успел заметить, как Александра переглянулась с ключницей и кивнула — видимо, пообещала дорассказать историю после. Вот только глаза у Настасьи Филипповны смеялись, и она косилась то на рыжую, то на Кижа. Кажется, ключница уже выслушала от мёртвого поручика одну версию событий, а теперь с удовольствием смаковала другую.

Пока завтракали, я краем взгляда увидел забавную картину. Киж, сидевший рядом с Таней, подсказывал девушке, как обращаться со столовыми приборами и мелочи этикета. Совершенно без его обычных подкатов и заигрываний, скорее, как старший брат. Так что я поставил ему плюсик в воображаемый блокнот — может ведь, когда хочет.

Когда подали кофий, я объявил:

— Александра, Татьяна. После завтрака прошу в мой кабинет.

— А…

— У меня к вам серьёзный разговор.

* * *

— Итак.

Они сидели напротив меня, изображая пай-девочек, — руки на коленях, взгляд не поднимают, внимательно слушают, что же я им скажу. Ой, чувствую, спелись эти две, как пить дать.

— Итак, милые мои ученицы. Кто вчера рисовал знаки на лестнице?

Александра ответила за обеих:

— Самый первый Таня. А потом, когда мы опричников выгнали, уже вдвоём, по очереди.

— Почему по очереди, а не кто-то один?

— Так тяжело, Константин Платонович. Там на лестнице неудобно очень — согнёшься, рисуешь его, рисуешь, даже спина болит.