– Что мы вообще тут делаем, под дождем?» Но мсье Леопольд упрямо направился к каюте мсье Рейнольдса. Буайе и мой сын волей-неволей последовали за ним.

– А сейчас, – попросил журналист, который очень внимательно слушал все, что вспоминал старик Гренье, – я попрошу вас рассказывать как можно более подробно и ничего не опускать. Художник Леопольд Эттингер, Ролан Буайе и ваш сын идут к каюте Жозефа Рейнольдса. Кто постучал в дверь – Эттингер?

– Да. Буайе продолжал ворчать, мол, Жинетта, наверное, уколола себе чем-нибудь палец, а они тут переживают.

– Дверь открылась сразу же? – допытывался Видаль.

– Нет, через пару минут.

– Рейнольдс стоял на пороге? Как именно он выглядел?

– Он был в халате, на ногах – турецкие туфли без задников, – ответил Гренье. – Волосы у него были взъерошены. Ну, обычно, в общем-то, выглядел. А какой бы у вас был вид, если бы вас во втором часу ночи подняли с постели?

– Волосы были сухие или мокрые?

– По правде говоря, Филипп не помнил. К тому же света было не так много, чтобы заметить подобные мелочи.

– Ваш сын видел его каюту? Что-нибудь в ней показалось ему странным, не таким, как обычно?

– Так ведь Рейнольдс их не пустил внутрь, – ответил Гренье.

 – Просто зевнул, прикрыл рукой рот и спросил, в чем дело. Мсье Леопольд ответил, что им послышался женский крик и они беспокоятся за его супругу.

– На яхте у мужа и жены были отдельные каюты? – уточнил журналист.

– Да. У нее была первая от носа каюта, у него вторая. Ее каюта была поделена на две части – на туалетную комнату и собственно спальню. При входе в ее каюту надо было подняться на три ступеньки.

– Продолжайте, прошу вас. – Мадемуазель Алис не отрывалась от блокнота.

 – Какова была реакция хозяина, когда Эттингер сообщил ему о крике?"

"– Мсье Рейнольдс заворчал, мол, какой-то вздор, лично он ничего не слышал. Мсье Буайе предположил, что мадемуазель Лантельм просто стало дурно. Рейнольдс коротко выругался и сказал, что надо просто посмотреть, каюта жены рядом. Он подошел к двери и постучал. Безрезультатно. Хозяин постучал сильнее и крикнул: «Жинетта, открой! Жинетта, с тобой все в порядке? Жинетта, ответь!» Никакого отклика. Рейнольдс потряс дверь, потом наклонился, попытался заглянуть в скважину.

«Ничего не видно, изнутри торчит ключ, – сообщил он. – Но почему она не отвечает? Жинетта!» – «Наверное, с ней что-нибудь случилось…» – пробормотал Буайе. Рейнольдс толкнул дверь, та не поддавалась. Он отошел назад, с силой ударил створку плечом, потом еще раз и еще. Дверь распахнулась. Ключ торчал в замке, окно было открыто настежь, и в него хлестал дождь. На спинке одного из стульев висело ее белое шелковое платье, то самое, в котором актриса была за ужином. На ковре возле окна валялась белая туфелька.