Дом Барретта и вправду представлял собой крепость, и какие помещения таились на всей, нужно сказать, огромной территории, было известно только Богу и охранной системе. Думаю, у него там и вертолетная площадка со взлетной полосой отыщутся.

— Почему меня назвали Мальком? — недовольно нахмурилась я, представив мелкую, почти прозрачную рыбку в аквариуме.

— Потому что ты маленькая и хрупкая, нуждаешься в защите и заботе, — улыбнулась Эльза.

— И вовсе я не маленькая, — обиженно возразила я, выпрямляя спину, — я взрослая женщина, и могу сама о себе позаботиться. А если бы мне позволили, я бы и о Ричарде позаботилась не хуже самой профессиональной медсестры! Я бы не боялась войти в отсек к Хищнику.

Я вдруг представила, что за моим мужчиной ухаживает какая-то красивая медсестра, увидела картинку, как другая женщина изучает его обнаженный торс, прикасается к его коже, дотрагивается до его татуировки, и мне захотелось утащить эту гипотетическую медсестру подальше из реанимации, и вообще из больницы.

— Знаю, милая, но мы уже говорили на эту тему. И вообще, тебе пора принять успокоительное и отдохнуть. Ты немного перевозбуждена, — сказала Эльза, забирая у меня поднос.

Конечно, я была на взводе — одна мысль, что за Ричардом ухаживает посторонняя женщина, приводила в смятение и вызывала откровенную злость."

"— Поспи немного, — и она протянула мне очередную дозу медикаментов.

Я так хотела, чтобы Эльза еще посидела со мной и рассказал о Ричарде, но видела, что она вымотана и как никто другой нуждалась в отдыхе — ведь всю прошлую ночь она провела в операционной. Мне стало стыдно, что я, погрузившись в свои эмоции, совсем не подумала об Эльзе и, рассматривая ее уставшее лицо, произнесла:

— Да, конечно, вам нужно отдохнуть.

Я вас буду ждать.

Эльза ничего не сказала — лишь погладила меня по волосам, а я, приняв успокоительное, опустилась на подушку и ""утонула"" в темноте, наполненной усталостью и неопределенностью.

* * *Но спала я тревожно. Проснулась от того, что мне приснился кошмар, какой именно, я не помнила, в памяти возникали только вспышки, фрагменты того, что мою дверь кто-то пытается открыть, медленно поворачивает ручку двери, и я ищу хоть что-нибудь, чем я бы могла защититься. Ощущение было преотвратительное — я чувствовала себя так, словно не защищена, так, словно ко мне в комнату каждую минуту может ворваться враг и украсть меня, увезти из моего убежища и сделать со мной что-то ужасное, что-то из того, о чем рассказывал Зет.

Представив эту картину, я вся покрылась липким холодным потом и, резко открыв глаза, села на постели и осмотрелась, фокусируя взгляд спросонья. В спальне горел ночник, окрашивая тусклым светом предметы и обстановку. Разумеется, я была одна — мое подсознание опять играло со мной в игры.