— Вы родились в Азии? — предположила я очевидное.

— Нет, родился я в Европе.

— Так вы имеете отношение к династии Назари, создавших Альгамбру? — поинтересовалась я, вспомнив, что в ""Никки"" он так и не ответил на мой вопрос.

Он указал подбородком в сторону водного пространства, где была ""припаркована"" часть яхт, и я, проследив за его взглядом, увидела, как в отдалении от них покачивалась белая красавица не менее двухсот футов длины, на которой яркими золотыми буквами в арабском стиле красовалось ""АЛЬГАМБРА"". Значит я все таки была права — Назари являлся потомком знаменитой династии.

И мое любопытство искусствоведа взяло вверх: мне было интересно, как сложилась дальнейшая судьба этого рода.

— Что случилось после падения Гранадского Эмирата? — начала я издалека.

— Весь род Назари перебрался в Марокко, — выдал он общеизвестный факт, но дальше продолжать не стал.

— Вы бываете в Испании?

— Нечасто, — коротко ответил он, и мне показалось, что с Европой его связывали не самые хорошие воспоминания, будто он на нее за что-то сердится.

Может быть, эта обида всей династии Назари была впитана с молоком матери? Понимая, что со своим любопытством затронула не самую приятную тему, я решила перевести все в шутку.

— ""С завистью Запад воззрит на меня, средоточье Востока"", — процитировала я знаменитую надпись с фризы фасада одного из дворцов эмирской резиденции, театрально вытянув руку в сторону ""Альгамбры"".

Назари повернул голову и внимательно посмотрел на меня."

"— Вы опасная женщина, Лилит.

— Вы меня с кем-то путаете, — усмехнулась я столь забавному заявлению.

— Отнюдь. Вы смотрите на человека, безошибочно находите его струну и умело начинаете играть на ней.

— Я всего лишь поддерживаю интересную беседу, — возразила я.

— Нет… — покачал он головой, — вы не просто беседуете, вам дано отбрасывать светскую мишуру и видеть суть. Вы касаетесь самой души собеседника.

И Назари едва заметно пододвинулся, немного переходя границы моего личного пространства, что мне очень не понравилось. Что ж, я достаточно времени уделила дорогому гостю, а значит можно было спокойно попрощаться и навсегда забыть об этом странном человеке. Но не успела я произнести слова прощания, как араб продолжил беседу.

— Вам идет красное, — отметил он.

— Благодарю, — официально улыбнулась я, еще немного отодвигаясь.

— Нужно отдать должное Барретту — он стратег. Подумал даже о цвете.

— Простите? — не поняла я.

— Вы в вашем наряде не принадлежите этому шахматному королевству, и тем самым провоцируете. Люди, видя чужака либо теряются, либо защищаются, либо атакуют, и в этот момент легче вывести их из зоны комфорта, и начать вести свою игру.

Я внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, куда он клонит.