— Удав, ты закончил? — мужчина замолчал, слушая собеседника на том конце, а потом ответил: — Ублюдок оказался крепче, чем мы думали… Нет…

О ком он сейчас говорит? Кого он назвал ублюдком? Ричарда? Он оказался крепче и выжил? Значит он все-таки жив, и нас всех везут на какую-то базу к некому Эфенди?

— Что наш Джуба сказал? — это был голос водителя.

— Ничего нового, — недовольно ответил мужчина. — Ребята уже на базе. Удав решил взять инициативу в свои руки, не дожидаясь Папы.

— С чего это?

— Разозлился маленько.

— Пиздец… щас вся база накроется, — угрюмо констатировал водитель.

— Зато толк будет… — резюмировал мужчина, которого, вероятно, звали Зет.

Человек по имени Удав, который собирался разнести базу в порыве гнева, надежды, что это свои, тоже не вселял…

— Цейс отработал знатно, и мух отпугнул, и оставил, что поесть… — продолжил водитель.

— Да, не зря свой хлеб ест, — согласился собеседник.

— А кто был в Нью-Йорке? — внезапно спросил водитель, меняя тему разговора, и я вся превратилась в слух, затаив дыхание. Может быть, они имели в виду покушение на Ричарда в Нью-Йорке?

— Братья Красински.

— Топорно сработали.

— Поэтому и живы остались.

— Ненадолго… — серьезно ответил водитель, и в салоне опять повисла тишина, возвращая меня к и без того мрачным мыслям.

Интуиция мне подсказывала, что они говорили именно о покушения в Нью-Йорке. Некие братья Красински покушались на Ричарда, и операция им не удалась… И я в очередной раз убедилась, что это не свои — это враги. Но в таком случае, они должны были действовать гораздо грубее. Безусловно я мало знала о поведении террористов или бандитов в реальности, и все мои знания упирались в популярные боевики, которые я иногда смотрела с отцом или одноклассниками при групповых походах в кино, но мне казалось, враги должны были вести себя иначе с заложниками. Меня бы связали, определенно, завязали бы глаза или накинули мешок на голову, чтобы меньше видела, в случае, если я очнусь от обморока, бросили бы в багажник, да и с Ричардом бы так не церемонились — его несли три человека. Враги бы отволокли за подмышки и тоже бросили в багажник. Может быть, это не друзья и не враги, а какая-то третья сторона? И они преследуют свои цели? Может быть, поэтому с нами и поступают по-человечески, без излишней грубости.

Я украдкой вздохнула, и сердце опять заныло от неизвестности, что с Ричардом."

"Если бы он… погиб, — с трудом проговорила я про себя это слово — то мужчина в черных ботинках сразу бы это обозначил. И если бы это было фатально, другой мужчина не уточнял бы, задета ли кость. Я немного успокоилась, вцепившись в эти слова, как в спасательный круг… Но стоявший рядом сказал, что это еще ничего не значит… Я сжала зубы, чтобы не расплакаться.