Дыхание мое постепенно выравнивается, все-таки рядом с Максом я быстрее прихожу в себя, но меня еще колотит.

— Я сейчас, подожди, моя хорошая."

"Прежде чем я успеваю его остановить, Лютаев куда-то уходит. Возвращается он быстро, в руке у него шприц, полагаю с успокоительным.

— Макс, — у меня есть свое мнение, и я его доношу сиплым голосом. — Мне нужен не укол. Мне нужен ты. Успокой меня.

Он растерянно опускает руку с успокоительным.

— Я не уверен, что это — хорошая идея, Карин.

Мои губы начинают дрожать:

— Ты… больше меня не хочешь? Считаешь меня грязной?

Макс стремительно возвращается на постель.

— Глупенькая. Девочка моя. Я просто боюсь напугать тебя…

Кто еще тут глупый. Я обнимаю его за шею и тяну к себе. После секундного колебания Лютаев сдается.

Сегодня я жадно стремлюсь изучить его тело, но Макс лишь качает головой. Он поглаживает меня, делает легкий массаж, и, лишь когда мое тело расслабленно обмякает, Макс покрывает поцелуями каждый миллиметр моего тела. Таким нежным он со мной не был никогда.

Повернув меня на живот, он долго и сладко готовит меня к себе. Я хнычу и требую, чтобы Макс уже вошел. Это ни с чем несравнимое ощущение, когда я всей поверхностью тела ощущаю его, словно укрывшего собой от внешнего мира.

Медленно, очень медленно он двигается в моей влажной киске. Лютаев еде сдерживается, я понимаю это, когда вижу, как напряжены его предплечья, на которые он опирается.

— Девочка моя, ты так стонешь… Я могу не сдержаться…

— Не надо сдерживаться, — лепечу я. — Я хочу всего!

Макс прижимается губами к моей шее и, больше не сопротивляясь природе, берет меня, растворяя в себе, с каждым толчком.

Мой первый оргазм, когда он во мне, ослепляет и оглушает. Я опустошена и счастлива.

Но Лютаев все еще тверд и пульсирует внутри.

— Прости, малыш. Я не могу остановиться.

И я млея продолжаю принимать его в себя. Теплые волны накатывают и отступают. Мне хорошо.

Перед тем, как кончить, Макс стискивает меня в объятиях. Он шепчет мне на ухо что-то невнятное, пока со стоном не погружается так глубоко, насколько позволяет мое тело. Я чувствую его дрожь, она отзывается в моем сердце.

Не расплетаясь, мы так и засыпаем соединенные.

Утреннее пробуждение сопровождается осознанием, что этот мужчина никогда не будет мне безразличен. Меня раздирают противоречивые эмоции.

Опасаясь, что сильные переживания всколыхнут во мне тревожность, я гоню от себя тяжелые мысли прочь.

Сейчас хочу просто насладиться моментом рядом с Максом. Ловлю себя на том, что неосознанно задерживаю дыхание, лишь бы не разбудить Лютаева и не разрушить сказку.

Но Макс все равно просыпается. Я смотрю, как дрожат его ресницы. Слушаю, как изменилось его дыхание. Вот он зашевелился, прижимая меня к себе еще ближе.