Я вспоминаю лицо Макса, его глаза, и палец сам собой тянется, чтобы принять вызов.

— Карина? — у меня все замирает внутри от этого грозного голоса. — Ты где? Что все это значит?

Я чувствую его злость и напряжение.

— Макс, я… ты нашел мою записку?

— Нашел, Карина, нашел. Очень информативно. Прям все понятно. Она прекрасно все объясняет, но я, наверно, тупой, поэтому давай-ка голосом: какого хрена?

Лютаев еще сдерживается, но по тону понятно, что надолго его терпения не хватит.

— Какого хрена ты сбежала тайком? Что это за секретная операция, а? Я вот и так думаю, и эдак, и все равно не въезжаю. Хотя ход с подругой и такси я оценил. Мата Хари просто! Говори, где ты, и я тебя заберу. Мне не нравится не только твоя выходка, но и твоя безголовость. Каплина сегодня видели в нашем районе. О чем ты думаешь?

— Я буду осторожной, — в груди опять что-то вздрагивает. Макс обо мне волнуется. — Мне надо немного подумать…

— Подумать о чем? — свирепеет Лютаев. — О чем ты собралась думать в одиночестве, и когда ты вернешься?

— Может быть, через пару дней, — неуверенность в моем голосе бесит Макса еще больше.

— Через пару дней? Может быть? — слышу, как он что-то громит. — А может, не через пару? А может, не вернешься вообще?

— Может, и не вернусь, — еле слышно отвечаю я.

Я наворачиваю уже, наверное, сотый круг перед подъездом. Слышу, как Макс набирает в грудь воздух, пытаясь успокоиться и не орать на меня."

"— В чем дело, Карина? Ты можешь объяснить? Ты хоть представляешь, что я успел передумать, пока до тебя дозванивался? Что я тебя вчера напугал, сделал больно, что-то тебе повредил… Мы можем съездить в больницу прямо сейчас…

— Нет! — этого еще не хватало. — У меня ничего не болит!

— Или ты решила, что я не способен разрулить ситуацию с Каплиным? Тебе нужно просто немного подождать, мы с полицией уже работаем над этим…

Макс и полиция. Снова.

— Тебе что-нибудь говорит имя Анатолия Смолина? — решаюсь я задать свой вопрос.

Пауза.

— Нет, впервые слышу. Но, судя по тому, что ты Карина Смолина, речь о твоем родственнике.

Не слышал? Или забыл? Что нам до чужих людей, не так ли?

— Это мой отец. Его сбил насмерть мотоцикл, которым управлял Сергей Меркушкин.

Еще одна пауза, длиннее и тяжелее.

— Я соболезную. Какой реакции ты от меня сейчас ждешь? Я не понимаю. Причем тут твой побег? Какоео он имеет к этому отношение?

— Самое прямое! — взрываюсь я. — Или ты думаешь я могу спокойно находиться рядом с человеком, который не дал этому уроду сесть в тюрьму?

Я так нервничаю, что прокалываю палец острым краем брелока Лизиных ключей, которые я то достаю из кармана, то кладу обратно.

— Так. Вот, значит, что, — голос Макса преисполняется яда. — А ты, Кристина, крайне непоследовательна.