Она понимает, что семейной жизни пришел конец, поэтому договорилась, чтобы верный друг ждал ее у дверей театра. В антракте она вышла из театра, накинув заранее принесенную куртку и натянув сапоги. На углу Тверской и Камергерского ее ждало такси. Все, она исчезала без следа из жизни Писемского. Собственно говоря, рассказывать больше нечего. Понятно?

– Нет! – заорали мы в голос.

Потом я спросила:

– Ну и кто этот верный, надежный друг?

Володя хмыкнул.

– Неужели не ясно? Кому еще в этом мире небезразлична эта дрянная девчонка? Кто еще мог простить ей все, даже то, что родная мать полезла в петлю? Естественно, бабушка, Ольга Васильевна Митепаш.

– Погоди, погоди, – забормотала я, – я же была у нее, она рассказала, какой отвратительный человек ее внучка, и сообщила, что родной дом – последнее место, куда та придет!

– Она тебя обманула, – вздохнул Костин. – Татьяна в это время сидела в соседней комнате, и тебя от нее отделяла лишь тонкая стенка.

Таня честно рассказала бабушке о своих злоключениях. Старуха сначала пришла в ужас, но потом приняла решение спасти своего неразумного птенца. Она договорилась с родственницей в Петербурге, и Танюша должна была отправиться в северную столицу, но, к сожалению, заболела, поэтому отъезд отложили. Таня искренне хочет начать новую жизнь.

– Зачем же Ольга Васильевна мне рассказала про Таню правду, да еще сообщила, что та дочь Бурлевского? – недоумевала я.

– Ты представилась сотрудницей уголовного розыска, и бабушка решила окончательно запутать следы. Хотела, чтобы ты подумала, будто она ненавидит Татьяну и никогда не пустит девчонку к себе в дом. Ну а то, что Татьяна дочь Бурлевского – факт широко известный, честно говоря, старуха считала, будто ты владеешь этой информацией.

– А зачем нужен был весь этот спектакль – уход из театра в одном платье? – спросила Юля.

Володя улыбнулся:

– И Таня, и Ольга Васильевна экзальтированные, артистические натуры, им показалось, что надо уйти красиво.

– Вот дуры! – воскликнул Сережка.

– Да уж, – согласился Костин, – об уме тут говорить не приходится, просто мексиканский сериал. Да еще бабушка велела Тане начать новую жизнь и оставить мужу драгоценности и дорогую шубу. Такое у нее понятие о чести и порядочности.

– Как ты догадался, что Таня у бабушки? – не успокаивалась я.

– Элементарно, Ватсон. Ну не могла же женщина уйти в двадцатиградусный мороз, одетая лишь в тоненькое платьишко и туфли на шпильках? Значит, была машина, и стояла она на углу Камергерского и Тверской, а там, возле Телеграфа, есть пост ГАИ. Допросили сотрудника, дежурившего в тот день, он припомнил, что около десяти вечера подошел к таксисту и спросил, отчего тот стоит с включенным счетчиком. А шофер сообщил, что ждет клиентку, тут появились две гражданки.