Кстати, голосом я гуляю по всем октавам, за моей спиной Петербургская консерватория…

– И поете подобную дрянь!

– Милая, – снисходительно процедил певец, – ну-ка назовите известных оперных певцов…

Я старательно принялась перечислять имена.

– Ну такая осведомленность – редкость, – усмехнулся Саша. – Впрочем, вы припомнили сплошь иностранцев… На оперной сцене пробиться трудно. Эстрада – самый короткий путь к успеху. Но ведь вы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать теоретические проблемы?

Я отметила, что речь у Саши сейчас плавная, ударения он ставит правильно и никаких дурацких слов не употребляет…

– С вами выступает певица – Татьяна Митепаш.

Саша нахмурился:

– Ну и что?

– Мне нужно с ней поговорить.

Золотой крякнул.

– Не будем устраивать китайских церемоний. Никаких разговоров с Таней.

– Почему?

– Она сердится на отца и не желает иметь с ним ничего общего.

– Но мне очень надо!

– Нет!

– Поверьте, речь идет о…

– Да хоть о жизни и смерти, – хмыкнул Саша, – сказал нет, значит, нет!

Я вздохнула и пробормотала:

– Каюсь, я не имею никакого отношения к Бурлевскому и не работаю у него секретарем.

– Ну, – поднял Саша вверх брови, – и кто же вы?

– Детектив, которого нанял муж Ксении Фединой, которая на самом деле не Федина, а Митепаш. Таня сбежала от супруга…

Саша цокнул языком и потянулся к телефону. Испугавшись, я зачастила:

– Олег Яковлевич не собирается принуждать Таню-Ксению к совместному проживанию. Просто хочет удостовериться, что с ней все в порядке. Ну пусть девушка встретится с бывшим супругом, объяснится с ним, получит развод и поет в свое удовольствие.

Саша потыкал пальцем в кнопки и коротко велел:

– Давай домой, немедленно!

Потом глянул на стол и пробормотал:

– Посидите тут, пойду кофе заварю.

– Не надо, – попробовала я сопротивляться.

– Разговор долгий выйдет, – отрезал певец и испарился.

Я побродила по комнате и подошла к арфе. Давным-давно, в прошлой жизни я ненавидела этот струнный инструмент, как человека. Моя мамочка считала, что лучшей профессии для женщины нет, и меня приковали к арфе. Но господь не наградил талантом. Пальцы лишь механически перебирали струны, никакого восторга, единения с инструментом я не ощутила.

Просто технично исполняла пьесы. Но для настоящего музыканта техника далеко не все. Лучшие исполнители расскажут вам, как впадают на сцене в особое состояние типа транса, рук не ощущают, музыка льется сама по себе. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Несколько лет концертирования твердо убедили: арфа – это отвратительно. Я бросила выступать и долгие годы не приближалась к инструменту. Но потом пришлось вытащить арфу из чехла, чтобы сыграть у Кирюшки в школе на празднике.