По дороге я распахнула дверь спальни Валентины и, отметив, что гостья вновь лежит в кровати, обложившись шоколадками, книгами и апельсинами, крикнула:

– Тина, пойди в комнату к Кате и сложи книги!

– Ладно, – пробубнила та, потягиваясь, – попозже.

– Нет, – настаивала я, влезая в куртку, – сейчас!

– Где Катя? – поинтересовалась лентяйка, продолжая жевать.

– На дежурстве, вернется завтра.

– А ребята?

– Сережа с Юлей ушли в гости, Кирюшка вместе с ними, до полуночи гулять собрались, смотри, прибегу часа через два и проверю, как ты управилась, – пригрозила я, выскакивая на лестничную клетку, – проваляешься в кровати, плохо тебе придется.

– Хорошо, хорошо, – безнадежно сказала Тина, откладывая очередной любовный роман, – поняла, сейчас, через секунду!

Вот ведь лежебока! Лифта дожидаться мне показалось недосуг, ноги сами побежали по лестнице.

Дом в Николаевском был исписан со всех сторон признаниями поклонниц.

«Золотой – тащусь», «Саша – ты моя любовь», «Всегда с тобой, забыв про все». Были надписи и попроще: «Саша – супер», «Битлы дрянь – Саша гений» и даже почему-то «Спартак – чемпион».

Железную дверь украшал большой панорамный глазок. После того как я позвонила, внутри мелькнула тень и откуда-то сверху донеслось:

– Кто там?

– К Саше Золотому от Федора Бурлевского.

Раздался резкий щелчок, дверь распахнулась. На пороге стоял коротко стриженный блондин лет тридцати пяти. Могучий торс обтягивала черная майка-безрукавка. Наверное, проводит дни напролет в тренажерном зале, выглядит он, словно Ван Дамм в лучшие годы. Только рост подкачал. Красавец был выше меня сантиметров на пять-шесть, а я не дотянула до метра шестидесяти.

– Проходите, – пригласил встречавший, – сюда, в студию.

Я пошла следом за ним в большую комнату, заставленную музыкальными инструментами. Рояль, ударная установка, на диване лежит флейта, рядом пара электрогитар… А у окна пристроилась арфа. Я посмотрела на нее, как на старую знакомую, и улыбнулась: надо же, кто-то еще играет на ней.

– О чем будем говорить? – поинтересовался блондин.

– Хотелось бы лично с Сашей, – пробормотала я, – дело деликатное.

– Слушаю вас, – сказал хозяин.

– Это вы? – удивилась я.

– Вроде, – ответил блондин, – всегда считал, что я – Саша Золотой. Хотя, может, еще какой другой есть.

Его глаза откровенно смеялись.

– Где же волосы?

– Парик.

– А татуировки?

– Переводные картинки."

"– Но голос, – не успокаивалась я, – голос! Саша хрипит, словно после трахеита…

– Господи, – вздохнул собеседник, – для секретаря господина Бурлевского вы слишком наивны. Сценический образ, имидж, всего лишь маска, которую снимают, придя домой.