— Перестраивается в другой ряд: — Ты не против быстренько заскочить в одно место?

— Нет, конечно. Я за тебя переживаю, ты устал. А я весь день сидела.

— Ну значит я бегом. Чтобы ты не переживала.

Видимо, мы действительно были рядышком, раз не успели договорить, а уже остановились около большого зоомаркета.

— Со мной пойдешь или посидишь?

— А можно пойти?

— Вот скажи мне, ты долго стесняться будешь, а? Ты со мной, запомни, пожалуйста. И если ты хочешь идти, то просто идешь. Тихо—тихо—тихо, мы не будем расстраиваться из—за этого. Хорошо? Посмотри—ка на меня?

Вздыхаю и поднимаю голову.

— Во—о—от. А теперь улыбочку.

Мне уже и так становится смешно. От того, как он уговаривает. Хотя плакать я и не собиралась. Просто сначала стало неприятно. Словно он меня ругать пытался. Ну или отчитывать.

— Я постараюсь. Мне надо привыкнуть. Это для тебя норма, а я жила совсем в другом измерении.

— Пойдем, Лунтик ты мой из другого измерения.

Ходить, прижавшись к боку Давида стало уже привычным делом. Мы ведь и в маркет так отправились. Здесь его знают и явно ждали. Потому что стоило войти, как подскочил молодой человек и начал говорить про счета, за что—то извиняться.

Я, стараясь не мешать, отошла к клеткам с мышками. Они такие милые! Всегда хотела завести домашнее животное. У бабушки был щенок, выросший с доброго игривого пса. Мы с ним очень любили друг друга и всегда играли вместе.

— Хочешь мышку? — я даже вздрогнула, увлекшись воспоминаниями.

— Что? А, нет—нет. Просто смотрю.

— Ты так внимательно наблюдала… если хочешь, я не против.

— Да нет же. Но спасибо. — Встаю на цыпочки и целую в щеку. Уже щетина. А ведь с утра брился.

— Боишься?

— Не—а. Рыбки, хомячки, черепашки, это, наверное, не мое.

Я всех животных люблю, очень люблю! Но у меня мечта, что когда—нибудь заведу собаку. Большую и добрую. Он будет любить меня и всегда ждать.

— Он?

— Ага. В мечтах всегда был он, мальчик.

Мы уже вышли из магазина, и Давид помогает пристегнуть мой ремень.

— Ты знаешь, — продолжаю, — наступил момент, в который я поняла, что мама не придет. К кому—то вот придут, а ко мне нет. Вот просто знала это. И когда осознала, стала мечтать о собаке. Потом Владу разрешили забрать меня к себе, и я думала про собаку реже. Началась учеба, кружки.

И, тем более, летом у бабушки был пес. Его звали Сигнал. Огромный такой, лохматый. Так что в какой—то степени желание сбылось.

В этот момент понимаю, что машина стоит на месте, а мужчина стирает с моих щек слезы. Я что, плачу?

— Саш, Сашенька… у тебя губы дрожат. Хочешь, — да он сам дрожит не меньше, — хочешь, прямо сейчас поедем за собакой? За любой, какую только пожелаешь. Только… только не плачь так больше. Ты не одна, слышишь? У тебя есть я. Я всегда буду рядом. Столько, сколько ты позволишь.