Глубоко вдохнув, выхожу из комнаты, спускаюсь вниз. На улицу. Воздуха словно не хватает. Сажусь на ступени дома. Со стороны, наверное, похож на психа. Но сейчас плевать. Я должен вернуть свою принцессу. Хотя бы чтобы объясниться.

В сотый раз прокручиваю в голове наш поцелуй. Зачем я это делаю? Только травлю сам себя.

Набираю Артура. В нашей компании он гений в технике. После Влада. Черт, Тим же говорил про него. И уехал, ничего не рассказав. Но злиться на друга не могу: свою сестру, хоть и не родную, он будет защищать всегда и до последнего. У них особая связь.

Артур перманентно сбрасывает вызовы. Затем приходит сообщение, что занят, перезвонит.

- Всё хреново?

Не заметил как Олегыч подошёл. Знаю его херову тучу лет. Хороший мужик. Надёжный. Внимательный. Наблюдательный. Наши отношения давно переросли ""начальник - подчинённый"", поэтому поднимаю голову и молча киваю.

- Бой с тенью? - кивает на сбитые руки.

- Ага, - хмыкаю. - Там, кстати, в комнате...

- Скажу девчонкам, устранят, - перебивает. - Что делать думаешь?

- Искать. - Без уточнений понимаю, о ком он.

- У Егорушки она. Валику звякнул. Но тебе говорить не велено. - Валик начальник охраны Егора, армейский друг Олегыча. Ууууф, отлегло. Злости на парней нет, что не сказали. Я бы также поступил. Учитывая вводные данные, которые видел Тим, и, вероятно, застала Саша. Вскакиваю.

- Давай, Давид. Иди, приводи себя в порядок, и ложись спать. - Давит голосом. - Сегодня дай всем осмыслить. Объясняться будешь завтра. А еще лучше, мой тебе совет, погоди недельку. Дай ЕЙ разобраться в себе, чего ОНА хочет. Она ж девчонка совсем, в голове розовые единороги наверняка скачут.

- Она не такая. Не про единорогов она.

- Не такая. Не спорю. За нее все наши переживали. Ты слышал, чтоб мои хоть когда-то переживали? А вона как оно... Каждый день спрашивали, все до одного. Чуешь, что это значит!?

Согласно киваю. Чую, Олегыч, чую. Только боль в груди почему-то не уменьшается.

Не знаю, сколько еще сижу так один, шатаясь из стороны в сторону. Мысли съедают.

«Чего она хочет»?

Как же прав ты, Владимир Олегыч, как же прав. Я не знаю, чего хочет она. Она так легко ушла. Девочка, у которой в жизни столько разочарований, столько потерь… у нее, наверное, в крови уже впечаталось расставаться без оглядки. Но без нее я уже не смогу. Попробовав, как это — с ней —без нее сдохну. Эта боль невыносима.

Когда ухожу в дом помню смутно. Вся ночь проходит в состоянии медузы: вроде бы я есть, а вроде бы просто пакетик в море. Ломает страшно. Вырубаюсь сидя за барной стойкой. Просто от безнадеги, в которую сам себя загнал в мыслях. И ведь понимаю, что нужно просто поехать, просто поговорить. Но ощущения, что предал, съедают изнутри. Не знаю, откуда взялось это мерзкое чувство. И как теперь избавиться от него.

Утро начинается с грохота двери.