Захожу в спальню и вижу свою девочку: свернулась клубочком и делает вид, что спит. Её маневр с якобы сном в машине я понял сразу, но не стал говорить об этом. Не дурак, вижу неловкость в ее глазах и жестах, ее стеснение. Она просто не понимает, насколько красива и женственна, как притягивает к себе взгляды. И даже это отдает теплом в солнечном сплетении, заставляет сердце сжиматься от нежности.

— А кто—то мне говорил, что выспался?

Смотрю на румянец, покрывающий щеки. Покусывает губы, пытаясь скрыть улыбку. Моя же ты хитрая девчонка. Прижимаю к себе. Я почти весь день наблюдал со стороны, и касаний не хватает физически.

— Ты куда—то уедешь, да?

— Почему ты так решила?

— Ты побрился…

Сегодня я тебе не дам спать, моя маленькая искусительница. Переживал за первый Сашин опыт, но врач сегодня развеяла все мои опасения.

Видел, как нервничает моя девочка и сам внутренне был в диком напряжении. В последний момент пришла идея отвлечь Сашу работой, чтобы пройти и побеседовать с врачом наедине. Конечно, пришлось рассказать все, что мне известно. Плюс, с собой была старая карточка. Читать ее невозможно. Вспоминаю свои ощущения, когда открыл впервые.

Внутренности жгло до дикого крика, когда глаза бежали по строчкам. Понадобилось несколько часов, чтобы собраться и дочитать до конца.

Без вариантов, но малышке напоминать обо всем произошедшем было нельзя. Поэтому в кабинет Сашу позвали, когда гинеколог изучила полностью все выписки. Моя просьба была проста: максимально мало слов и насколько возможно быстрый осмотр. Стряхиваю с себя воспоминания, когда Саша проводит пальчиками по щеке.

— Это чтобы тебя не колоть, — говорю.

— Мне нравится твоя щетина, правда.

— Сделай так еще раз, — чуть не мурлычу от удовольствия, когда тонкие пальцы спускаются на шею, а потом на пресс.

Пока она еще не знает всю силу власти надо мной, но уверен, что скоро раскусит.

Саша закусывает губу, поднимает взгляд и проводит ладошкой по торсу. Еще несколько движений и мне окончательно сорвет крышу. Жить в постоянном возбуждении рядом с ней я уже привык. Все—таки я половозрелый мужчина, а она невероятно притягательная девочка. Моя девочка. Моя любимая.

— Милая, ты что сейчас делаешь? — Сашина рука движется ниже и упирается в резинку боксеров.

Как я и думал, испуганно отдергивает руку. Сейчас такая реакция мне была нужна. Она должна научиться не бояться своих желаний и понимать, что для двоих нет запретов и стыда, если люди любят друг друга и доверяют друг другу. Поэтому беру ее руку и кладу на свой живот со словами, как мне приятна ее инициатива. Отступит или продолжит? Ладошкой упирается, но не двигается.

— Моя же ты стесняшка. — Начинаю целовать сладкие губки, наслаждаясь мгновенным откликом. Проникаю в приоткрытый ротик и глажу ее язычок.