— Что — ну? — как можно равнодушнее спросила я, понимая, что сейчас я услышу как падают на пол и разбиваются на миллионы осколков наши сердца, которые еще не успели насладиться зачатками любви.

— Что за дичь ты устроила, Кристина? — смотрел он в мои глаза, не отрываясь.

А меня дергало на каждое его слово. Хотелось, очень хотелось на все наплевать и пожаловаться ему. Рассказать, как мне трудно, как меня шантажируют отчим и Динка, как мать не вступается за меня, и как мне тяжело идти этот путь одной. Попросить прощения за свою жестокость, все объяснить, но… Это будет шаг в пропасть.

— Какую дичь? — изображала я из себя невинность и непонимание.

— Ты же не дура, Крис, — смерил он меня недобрым взглядом.

— Спасибо, что отметил, — уколола его я.

— Так почему ты сейчас творишь неведомую фигню? — спросил он.

— Да какую? — развела я руками.

Может, и пусть считает меня дурой? Быстрее забудет. Быстрее и я перестану болеть…

— Так, слушай, я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь, — заявила я. — И о чем мне с тобой говорить.

Я сделала пару шагов к выходу из под лестницы, но гора по имени Архип даже не шелохнулась, чтобы освободить мне проход.

— Подожди, — его руки снова сжали мои запястья.

— Да дай мне пройти! — пыталась я бороться с ним, но куда там. Все оказалось сложнее и больнее, чем вчера в моей голове на мокрой от слез подушке. — Не трогай меня! Какое ты право имеешь! Убери руки свои!!

— Пока ты не объяснишь мне что с тобой творится, никто отсюда никуда не уйдет, — заявил он, напирая на меня и заставляя отойти к стене обратно, пока я вовсе не врезалась в нее спиной.

— Зачем ты Питеру все это наговорила, Кристин? — спрашивал он. В его глазах заворочалась боль и унижение. Да, я унизила его. Я понимала это. И сделала это намеренно. Пусть ненавидит меня, но будет счастлив и здоров. И я не в монастыре гнить буду.

— Потому что меня ты не слышишь, — указала я ему на свои запястья, которые он крепко держал в своих пальцах словно в кандалах. — Видишь? Я прошу отпустить меня, не хочу с тобой разговаривать. Не хочу быть с тобой здесь. А ты меня силком заставляешь. Как еще мне было до тебя достучаться?

— Так значит, это все правда?

— Что?

— Что я тебя задолбал своим преследованием.

— Да.

— Что тебе это неприятно.

— Да, правда.

— Что тебе все противно связанное со мной.

— Да! Тебе надо лично от меня это услышать? — крикнула я ему в лицо.

У меня уже просто не оставалось сил играть этот спектакль дальше…

Ведь все было ровно наоборот: слишком хорошо, слишком приятно.

Слишком невозможно, чтобы стать нашей реальностью.

— Неужели ты сам не понимаешь… — тихо сказала я и мой голос сорвался в конце фразы.

— Что ты врешь? — припечатал меня Архип. — Вижу прекрасно.