Мы оба услышали неспешные шаги со второго этажа, и Архип разжал горячие пальцы, позволив мне убрать наконец руки со стола.

Мы продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Всем привет! — залетела на кухню Динка. — А что с лицами у вас? О, бутеры!

Она схватила третий нетронутый никем МОЙ бутерброд.

Да эта семейка еще и объест меня легко, и глазом моргнуть не успею.

Что ж, теперь мне тут точно нечего делать.

Я мыла чашку из-под кофе и собиралась уходить, краем уха слушая довольно занятный диалог.

— Ты нарезал на бутеров, зай? — сюсюкала с ним Дина, а я мечтала, чтобы меня не вырвало в только что вымытую чашку. А хотелось.

— Да, все для тебя этим утром, Солнышко, — ответил Архип в том же стиле, и я поняла, что если не уйду отсюда прямо сейчас, то все же сделаю свое черное дело — бякушку прямо посреди их замечательной кухни…

— Ой, спасибо! — уселась она к нему на колени. Бессовестные они, конечно… Но это уже не мои проблемы, и не мне Динку воспитывать — уже поздно. — Ты такой классный!

— Я могу каждое утро организовывать тебе бутерброды, — сказал он и уставился на меня. — Это совсем не трудно.

Он надеется, что я стану каждое утро стругать для Динки бутерброды?

Ну уж нет.

Я лишь негромко хмыкнула и пошла к выходу.

— Ну-ка, постой, — остановил меня Архип, перегородив мне путь…ногой, которую кроссовком поставил прямо на дверной косяк, чтобы выйти я не могла.

Обескураженно уставилась на него.

— Убери объедки, — кивнул он на тарелку с моим надкусанным хлебом с колбасой.

37

АРХИПМне нравилось за ней наблюдать. Нравилось, что она злилась — в ее глазах появлялся такой дерзкий огонь, что казалось, она сейчас одним взглядом нас обоих сожжет. Но Крис знает, что это ее объедки, а оттого еще смешнее за этим наблюдать.

— Ты взял мои бутерброды, — ответила она мне. — И съел их. Вот и объедки доедай!

И она перелезла через мою ногу и ускакала в неизвестном направлении.

Я бы, конечно, в иной ситуации так просто удрать ей не дал, но при Динке же не побегу за ней?

— Зараза, — буркнул я.

— Да вообще овца! — возмутилась Дина. — Она вообще охамела так разговаривать? Прислуживает тебе — и правильно. Жрет наши с папой харчи. Пусть хоть отрабатывает их. Надо бы ее тоже погонять… Пусть погладить и перестирает мои платья.

Я глянул на Динку более внимательно. А она злая, оказывается. Пока мы общались в общем кругу таких же обеспеченных детей как она и я, она общалась с ними на равных, и никакого ярко выраженного неуважения я не замечал. А теперь она так высокомерно говорит о Кристине только потому что она родилась в бедной семье.

Впрочем, я и сам так делаю. Словно увидел себя со стороны — в Дине.