— Браво!

— Я ведь всегда говорил, что я такой, какой я есть.

— Да, да, я знаю, — нетерпеливо перебила его я. — Тебе тридцать шесть лет. Ты не создан для семьи, тебе не нужна вся эта байда с обязанностями, продолжением рода, заботой. Все сводится к животному совокуплению, удовольствиям — это твое кредо.

— Грубовато, примитивно, но по сути верно. Тебя это устраивало. Что же случилось?

— Случилось то, что два дня назад мне исполнилось двадцать.

— Поздравляю, я не знал. За мной подарок.

— И еще я поняла, что хочу перестать быть похотливой сучкой в твоих опытных руках, — оставляя без внимания его слова, твердо сказала я.

— Тебя не устраивает моя кандидатура на роль любовника?

— Не устраивает.

— Тебе нужны другие руки?

— Да! — остервенело закричала я.

— Тогда ты действительно сучка. Тебе надоел один кобель, пойдешь на поиск другого. Я бы понял, если бы ты сейчас сказала, что полюбила и не хочешь разрываться между двух огней: желанием и нравственностью. Хотя о какой нравственности можно говорить с тобой? А у тебя другой расклад, — осклабился Шура.

— Ты меня обидеть побольнее хочешь только потому, что влюбился, как пацан, а признаться даже самому себе страшно, — медленно выговаривая каждое слово, произнесла я.

— Не льсти себе.

— Ты меня открыл, ты показал мне другой мир. Ты приоткрыл завесу, а переступить порог не даешь. Держишь меня, а я хочу идти дальше.

— Как мы умеем говорить, — Шурик презрительно поджал губы. — Какие сравнения, какие ассоциации!"

"— Ладно. Все это достаточно затянулось. Продолжать нет смысла, — поднявшись из-за стола, я решила поскорее покончить со всем этим. — Адью, мой генерал.

Стоило мне спуститься по витой лестнице и через несколько мгновений оказаться на улице, у входа в кафе, как чья-то рука крепко сжала мое запястье. Это мы уже однажды проходили. Повернувшись, я увидела напряженное лицо Шуры.

— Поедем ко мне, — глухо сказал он.

— Нет.

— Я не смогу умолять тебя, — обреченно произнес он.

— Вот и правильно. Не стоит. Я благодарна тебе, Шура. Давай поставим точку. Нам было хорошо вместе, зачем же все портить?

— Ну, не сегодня, пожалуйста.

— Ты что, Саш? — Впервые я обратилась к нему так. Его имя давало такой простор для обращения, но мне всегда нравилось это домашнее Шура, Шурка. Но сегодня ситуация изменилась. Я уже считала себя не вправе фамильярничать.

— Тебя ждет сюрприз, — отведя глаза, сказал он.

— Это уже шантаж.

— Я не обманываю. Поехали — сама увидишь.

— Как тебе не стыдно: взрослый мужчина, а ведешь себя как мальчишка. — Я потрепала его за волосы. Теперь я была хозяйкой положения. Я могла диктовать любые условия. Но почему-то сознание этого не пробуждало желания. Оно вдруг снова решило какое-то время поспать, спрятаться в потайных уголках моего естества.