Зачем ты это со мной сделала?

— Я запуталась. Помоги мне.

— Лада, ты так красива. — Олег посмотрел на меня прощальным взглядом. Это всегда чувствуется, даже когда человек хочет это скрыть. Олег не собирался скрывать. — Я желаю тебе счастья. Хотя, чтобы ощутить его, нужно разобраться, в чем оно состоит для тебя.

— Останься…

— Зачем? Я — твой трамплин. Ты уже проехала по нему, набрала скорость и теперь находишься в свободном полете. У тебя все только начинается.

— Нет, скажи другое. Скажи, что ты любишь меня!

— Зачем?

— Я хочу это слышать!

— Нет. Довольно. Блаженствуй, красавица. Важны не мои слова, а то, чтобы ты все-таки нашла того, кто будет видеть в тебе не только объект желаний. Твоя красота — твое испытание, Лада. Желаю тебе достойно его выдержать. Прощай."

"Он ушел, а я села на пол в коридоре и проплакала до рассвета. Чего я добилась? Я совершала один нелогичный поступок за другим. На этом фоне необходимо было совершить что-то здравое. Я набирала номер Варьки, но у нее было все время занято. Она давно жаловалась, что телефон превратился для нее в пытку. Постоянно звонящий. Постоянно требующий ее полного внимания. Мне не удалось прорваться со своими проблемами через непрозваниваемую горячую линию всех, кто нуждался в Варькиной помощи. Звонить Васе не стала. Я чувствовала, что сегодня она не поймет меня. Она начнет задавать вопросы, которые выведут меня из себя. Чего доброго, поссоримся, а мне и без этого хреново. В тот день я не звонила и Шуре. Не стала звонить и на следующий. Он тоже не проявлял никакой активности. Поняла, что, еще совсем недавно имея двух любовников, осталась без единого. И хотя в этом не было никакой роковой предопределенности, я ощущала себя брошенной, забытой, раздавленной.

Свой двадцатый день рожденья в последний день весны я отмечала с Васькой и Варей, веселясь так искренне, что обеим и в голову не пришло, как мерзко у меня на душе. Я старалась вовсю. То, что во мне погибла вторая Сара Бернар, не требовало доказательств. Мир ее праху. А вот я, достаточно живая для того, чтобы находиться именно в этой реальности, ощущала, что занимаю чужое место. Я была на грани того, чтобы освободить его для более жизнелюбивой кандидатуры. Мои фатальные мысли вели к непоправимому, поэтому я решила, что пора выговориться.

Вечером заехала к маме. Она с отчимом приготовила мне классный подарок: роскошный брючный костюм и к нему — шикарные туфли на шпильках. Я как-то обмолвилась, что видела его на витрине одного бутика. Мама как бы пропустила мимо ушей, а сама взяла на заметку. И вот костюм и туфли у меня в руках. Не знаю, почему мне стало так грустно. Сотни змей обвили мою тонкую шею, ожидая команды: «Души!» Это была моя последняя фантазия на тему ухода из этого жестокого мира.

— Ты сама не своя, Ладочка.