Потом повернулся ко мне, взял мое лицо в свои руки. — Посмотри на меня и послушай. Мне тридцать шесть. У меня было много женщин, разных, совершенна разных, но такой, как ты, я не встречал никогда. Ты — совершенство. И то, что ты до сих пор не воспользовалась этим, говорит или о твоей чистоте, или о глупости. Нет, ты умна. Это очевидно. Значит, ты — дитя. Прекрасное дитя. Боже мой, ты так прекрасна, что я готов любить тебя всю ночь, лишь лаская, даря тебе полное наслаждение, не тревожа твоей невинности… Позволь мне ввести тебя в мир удовольствий. Я не сделаю ничего против твоей воли. Поедем ко мне. Соглашайся.

Я закрыла глаза. Было невыносимо выдерживать огненные стрелы, которые летели в меня. Это был новый опыт, который нравился мне. Я уже получала удовольствие от одних слов. Что же могло ждать меня, если я скажу «да»?

— На заднем сиденье пицца, бутылка красного вина, шоколад и виноград — я выбрал такое меню для нашей трапезы, — виновато сказал Шура. — Ты можешь все изменить. Пойдем в любой ресторан. Может быть, я поспешил с этим домашним ужином? Просто я хотел побыть с тобой как можно дольше без свидетелей, один на один. Только ты и я.

— Хорошо, — улыбнулась я и тут же ощутила легкое, едва ощутимое прикосновение его губ к своим. — Ты все здорово придумал.

Я ехала и всю дорогу думала о том, что жизнь подчиняется странным законам случайностей. Не реши я именно сегодня активно действовать, я бы не познакомилась с Олегом. Не зайди именно в это кафе Шура, он бы не стал свидетелем сцены, которая привлекла его внимание. И тогда я бы не ехала к нему домой…"

"Он жил в обычной многоэтажке. Обшарпанный подъезд, в который мы вошли, показался мне самым приветливым. Это впечатление не могла испортить пара отпетых алкоголиков, куривших на одном из пролетов.

— Нужно было на лифте подняться, — беря меня за руку, заметил Шура.

— На третий этаж нужно подниматься пешком. Для здоровья полезнее, — улыбнулась я.

Как он не понимал, что сейчас я не обращаю внимания на такие мелочи, как разбросанный везде мусор: бычки, консервные банки, издающие тошнотворный запах залежавшихся окурков. Пьяные раскрасневшиеся лица, внимательно следившие за нами, не вызывали брезгливости. Мне было жаль их, потому что они в ближайшее время явно не получат столько удовольствия, сколько предстоит пережить мне.

— Все, добрались. — Шура открыл общую дверь, включил свет в небольшом коридорчике и, оглянувшись, быстро вставил ключ в замок бронированной двери. Эти мгновения показались мне вечностью. Наконец он склонился в театральном поклоне: — Прошу.

— Благодарю. — Я ответила легким кивком головы и переступила порог, отделявший мою привычную, спокойную, устоявшуюся жизнь от совершенно новой, наполненной пока неизведанными впечатлениями.