Постель тщательно застелена, всё в полном порядке. Никаких признаков посторонних. Но ведь я еще не сошла с ума. Я видела в прихожей туфли Нилова и какие-то женские сапоги!

Мне казалось, что стук моего сердца раздается по всей квартире. Глубоко вдыхая открытым ртом, я шла, перебирая руками по стене. Оставалось последнее место — ванная комната. Впрочем, пройдя еще несколько шагов, я уже знала, какая картина предстанет перед моими глазами. Конечно, поза могла быть самая неожиданная, но суть останется неизменной. Звуки, доносившиеся из-за закрытой двери, свидетельствовали о том, что там шел финальный акт пьесы под названием «Секс». Место действия — ванная комната. Два главных действующих лица: хозяин и домработница, второстепенное — обманутая хозяйка. Сцена последняя, кульминационная. Я провела языком по пересохшим от волнения губам и открыла дверь.

Движения и стоны сразу прекратились. Анжела, совершенно обнаженная, сидела на моей стиральной машине, держась о причудливо извивающийся хромированный змеевик отопления руками, а Нилов мял ее ягодицы, как раз совершая одно из самых глубоких и наверняка приятных проникновений во влажную плоть брюнетки. Мое появление было для них, мягко говоря, обломом. Я стояла, глядя то на точеные формы Анжелы, то на красивое тело Нилова, на его возбужденное мужское достоинство, которое он и не собирался прикрывать. На его лице не выразилось ни досады, ни страха. Как будто происходящее — это все в порядке вещей.

— Добрый вечер, — тихо сказала я. — Большая стирка?

— Присоединяйся, — негромко сказал Нилов. Я обалдела. Оглянувшись, я поняла, что это слово обращено в мой адрес. Такой наглости я не ожидала. Это было похуже фотографий, которые я получила перед своим третьим разводом. На них был мой муж и совсем не привлекательная полная дамочка, занимавшиеся сексом. Но теперь мне пришлось наслаждаться этим зрелищем живьем, в натуре, ощущая все запахи, слыша все звуки. Ко всему, мне предложили стать третьей. Как легко: «Третьей будешь?»

Анжела, кажется, решила, что хуже всего придется ей. Она уже освободилась от крепких объятий Артема, сползла с машинки и поспешно завернулась в первое попавшееся полотенце. Выйти из ванной она не могла, потому что в проходе стояла я. Создавалось впечатление, что она продумывает, как бы прошмыгнуть мимо. Нет, не выйдет. Чуть запрокинув голову, я с презрением взирала на эту парочку. Как странно, но мое сердце стало успокаиваться. Мои ощущения укладывались в емкое слово: конец. Конец — всему делу венец. Все рухнуло, а я ощущаю прилив умиротворенности? Почему? Я попросту попала в привычную ситуацию: обжигаюсь в который раз, пора бы привыкнуть. Истерик не будет точно. Но на сей раз ожог выдающийся, красным пятном не обойдется.