И вся ты была такая шикарная, ухоженная, самоуверенная… Сколько таких, как ты, приходит в ночной клуб, чтобы визжать от восторга при виде мужского стриптиза!

— Стриптиз? — прошептала я.

— Да, я обычный стриптизер, который тоже скоро сможет позволить себе шикарную машину, квартиру в престижном районе. Мне осталось обработать несколько таких богатых сучек, как ты, — он говорил все тише, но мне хотелось закрыть уши. Каждое слово больно отдавалось в моей голове.

— Я не хочу больше это слушать. — Я попыталась сдвинуться с места, но крепкая рука Максима с силой сжала мое предплечье."

"— Нет, ты выслушаешь все. Ты — за всех тех похотливых тварей, которых мне приходится ублажать. Ты позволила мне ласкать себя прямо в машине, грязными пальцами, помнишь? — со злорадством продолжал Максим. — Наивная сука, ты подумала, что я в плену твоих голубых глаз? Ты решила и сегодня потрахаться со мной до ломоты во всем теле? Нет, старушка, я для тебя слишком дорог. Мой трах стоит целого состояния. Платить нужно тебе. Что — ново? Как видишь, я сегодня без цветов. У меня не было денег, чтобы купить тебе долбаный букет. Ты наверняка ждала что-нибудь вроде роскошных роз?

— Да, я люблю алые розы, — зачем-то ответила я.

— Ну и засунь их себе туда, где не успел побывать мой член! — Максим громко засмеялся, чрезвычайно довольный своей грубостью. Он разжал пальцы, презрительно стряхивая с них несуществующую грязь. Этого ему показалось мало, тогда он вытер руки белоснежным платком и швырнул его в ближайшую урну. — Это тебе урок, красавица. А теперь приди в себя и поезжай домой. Кстати, там тебя случайно не ждет престарелый обманутый муж? Хотя, прости, что я унизил тебя таким вопросом. Ты, наверное, безутешная вдова, похоронившая пару-тройку богатеньких старичков, внесших тебя в свое завещание и умерших от твоих изощренных ласк. Коварная, теперь тебе захотелось мулатика? Наверное, ты все эти дни фантазировала о том, какого размера мой член. Я ведь так и не дал тебе к нему прикоснуться, а как просила.

Максим едва мог говорить между приступами неудержимого смеха, овладевшими им.

— Ты больной, — тихо сказала я. Я не узнавала себя: почему я позволяю так с собой обращаться. Нужно остановить этот грязный поток, но у меня не было сил сопротивляться. Я едва смогла произнести: — Больной ублюдок.

— Не больший, чем ты со своим раздутым самомнением.

В какой-то момент я избавилась от охватившего меня оцепенения. Отвернувшись от Максима, я резко подняла руку. Я мечтала о том, чтобы убраться отсюда поскорее. Мне повезло: серые «жигули» мгновенно затормозили рядом, слегка обдав меня грязью из лужи, но я не обратила на это внимания. Вопреки всем правилам я быстро открыла переднюю дверцу машины и поспешно закрыла ее за собой.