Однако к зиме я уже кричала своему мужу, что он — полный козел и что ему нужно сказать мне спасибо за то, что я не беру с него плату за проживание. Меня понесло. Сказались десятки скандалов на почве патологической ревности и жадности моего сероглазого супруга. Я не вешала себе награды, потому что тоже подливала масла в огонь. Но себя я любила больше, чем какого-то случайного мужчину, по документам числившегося моим мужем. Дошло до того, что мы перестали заниматься любовью, укладываясь спать на старом диване «валетом». Это было последней каплей.

Однажды я явилась к Васе и попросила ее оставить у себя на время сверток: там были деньги и мои немногочисленные украшения.

— Можешь открыть и посмотреть, что это, — сказала я, сидя у подруги на кухне с сигаретой в зубах. Я курила по пачке в день, едва сдерживая себя, чтобы не начать новую поздно вечером, когда становилось особенно невыносимо выдерживать присутствие Егора. Но в этот день я была полна решимости выставить его из своей квартиры.

— Зачем ты это принесла?

— Чтобы ты сохранила в целости и сохранности. У нас начинаются боевые действия."

"— Как это? — Вася удивленно подняла брови.

Ее копна рыжих волос взыграла от резких движений.

— Все, — призналась я Ваське. — Нет больше моих сил. Завтра подаю на развод.

— Ты что, с ума сошла? — Подруга села на стул, едва не приземлившись мимо.

К тому времени у нее уже появился кандидат на руку и сердце. Она только начала ловить кайф от нормальной сексуальной жизни, от общения с мужчиной, который ее, кажется, любил. Говорю «кажется», потому что в этом вопросе никогда нельзя быть уверенной на сто процентов. Когда человек счастлив, он желает того же для всех.

Сомневаться в том, что моя Вася желала мне счастья, не приходилось. В ее глазах была паника.

— Нет, я в полном здравии, — коротко ответила я. Долгие объяснения, по-моему, были с таким вопросом не совместимы.

— Я чувствовала, что у вас непорядок, — подняв указательный палец, заявила Вася.

— Да, у нас не сложилось.

Не знаю почему, но я решила не вдаваться в подробности. Мне не доставило бы удовольствия говорить о своей неудавшейся сексуальной жизни, о том, что я ошиблась, с самого начала приняв за любовь обыкновенное разыгравшееся самолюбие.

— Что это за деньги? — Вася все-таки заглянула в пакет, который я ей собиралась оставить. Я поднялась и заглянула в конверт, как будто желая удостовериться, что мы говорим об одном и том же. — Что это?

— Это наши сбережения, которые теперь станут моими.

— Ты считаешь, что так будет правильно? — Сомнения в голосе подруги не смутили меня.

— Да. Это еще недостаточная сумма за столько испорченных дней и ночей! — с жаром сказала я и тут же замолчала. — Я стою дороже.

— Я знаю, — Вася поднялась, обняла меня.