У меня не было желания красоваться перед подругами, близкими. Я не собиралась никому утирать нос, выпячиваться.

— Мы будем работать, откладывать деньги, экономить."

"— Этому, по-твоему, будут завидовать? — недоуменно поинтересовалась я, понимая, что делаю шаг назад. Кажется, я уже все это проходила: экономия, показное благополучие, голодное урчание в животе, — только тогда я была одна, а теперь нас будет двое. Что-то вроде свидетеля каждодневных ограничений.

— Нет, завидовать нам будут, когда наш дом превратится в настоящий дворец. Ты не переживай. — Я сжалась. Мне казалось, он сейчас со всего маху хлопнет меня по плечу.

 — Это случится скорее, чем ты подумала.

Я уже боялась о чем-то вообще думать, сказав себе, что должна хоть раз выйти замуж, даже если перспективная программа семейного благополучия внушает мне опасения. Пусть это случится, а потом будем разбираться. Все-таки мы подали заявление, прождали три недели вместо положенного месяца, потому что Егор совершенно обаял канцелярскую даму, оформлявшую наши документы. У него вообще было удивительное качество: при обычной, ничем не выразительной внешности он умел впечатлять, быть обворожительным.

Наверное, я — двадцатилетняя тютя-матютя, тоже поддалась на эти его природные качества. Совсем скоро мне предстояло увидеть обратную сторону этого обаяния, но пока все выглядело очень красиво и романтично.

Васька была в шоке, когда я позвонила ей и позвала на свадьбу.

— Васенька, ты будешь моей свидетельницей. Не возражаешь?

— Я-то не возражаю. — Она была, мягко говоря, удивлена.

В тот момент Василиса переживала не самый лучший период своей жизни. Очень неприятно закончился ее роман с женатым мужчиной, в которого она была влюблена без памяти.

Я думала, она не переживет этого разрыва. Чтобы хоть как-то отвлечь ее, мы с Варькой даже разработали систему, по которой ни дня не проходило без наших звонков, встреч, как бы случайных. Я ведь была мастер на все «случайное». Когда мы поняли, что Вася успокоилась, она вдруг впала в другую крайность — череду совершенно бесперспективных любовных связей, которые Вася, с азартом истинного коллекционера, обсуждала со мной. Именно со мной, хотя наш дружеский треугольник был в то время уже в силе, но все пикантные подробности всегда доставались мне. Наверное, потому, что я не собиралась ее осуждать, учить жизни, наставлять на путь истинный. Кто вообще может сказать, что хорошо для этой конкретной женщины? Не свод давно известных правил и норм, а вот именно для Васи Ивановой в данный исторический момент? Она была благодарна мне за то, что я не стремилась ее переделать. Я чувствовала, что в этой отчаянной бесшабашности, погоне за острыми ощущениями, безоглядной страстью к наслаждениям мы с ней как сестры-близнецы.