Не хочу ждать и часа, чтобы сказать: мне кажется, я не смогу без тебя ни дня.

Нилов бил все рекорды: в первое свидание произошло все, что только могло произойти — романтический ужин, страстный секс, признание в любви, предложение стать идеальной парой! Я глупо улыбалась, сияя своими голубыми глазами, которые, наверное, были похожи на два отшлифованных бриллианта. По крайней мере, мне этого очень хотелось. Я нуждалась в чрезвычайно дорогих ассоциациях. Мои глаза всегда были предметом моей гордости, вернее сказать, одним из щедрых даров природы, которому я знала цену и умело пользовалась.

Глаза мои с прилагающимися к ним отработанными годами самыми разнообразными взглядами дорогого стоили, и тот, кому был предназначен этот пламенный взгляд, должен был отдавать себе в этом отчет.

Пауза, свидетельствовавшая о полной моей растерянности, была воспринята Артемом как необходимость дополнительных слов. За этот вечер я уже успела понять, что Нилов мог быть красноречивым и убедительным. Столько комплиментов, сколько их обрушилось на меня в этот бесконечный вечер, я не слышала со времен моего третьего брака.

Оказавшийся отпетым бабником и альфонсом, мой Владик был мастер на такие тирады. Но, вспомнив об этом, я сразу отогнала ассоциацию, мысленно обозвав себя кретинкой! Как можно сравнивать этот романтический вечер, эти слова, идущие от сердца, с холодным расчетом прожженного дамского угодника, коим оказался мой третий и пока последний муженек.

Нилов другой. Это аксиома, которую я приняла после первого же оргазма, щедро подаренного мне этим во всех отношениях приятным мужчиной. Да что там приятным — шикарным! Я, как могла, удерживала прорывающийся наружу восторг, сохраняя чуть взволнованное выражение лица.

Однако грудь моя вздымалась так высоко, так часто, что это не могло не броситься в глаза. Моя фантазия вдруг снова воспроизвела привычную картину: невеста в белом платье, ее лицо скрывает прозрачная, воздушная фата. Наступает самый торжественный момент. Сейчас молодые обменяются кольцами, давая перед алтарем клятву верности…"

"Стоп. Я прижала руку к груди. Слишком быстро. Так нельзя. Это равносильно быстрому погружению на глубину — гарантирован разрыв легких.

А от моих фантазий — зашкаливает давление в моих маточных трубах. Я ощущаю это неким дискомфортом в низу живота. Нельзя так волноваться. Человек хрупок, уязвим, потому все должно происходить плавно, вкрадчиво. Что меня беспокоит? Нужно, прежде всего, разобраться в причинах тревоги, которая подступает к горлу удушливым комком. Да что же это со мной? Вместо того чтобы радоваться, я сама начинаю придумывать несуществующие страхи.