— Пожалуйста… Умоляю вас… Позвольте мне пойти в понедельник… Это очень важно для меня, очень…

Кого я прошу? Кого умоляю? Это же человек с другой планеты. Из другого мира — отвратительного и жестокого.

Вольф так смотрит на меня… Так плотоядно смотрит…

Вот сейчас… Сейчас…

И я… Я этого просто не выдержу.

— Раздевайся, — медленно проговорил он.

Глава 23

— Что? — прошептала. — Как?

Все равно надеялась — не дойдет до того. Что Вольф не будет меня принуждать к близости… Не использует, как тряпку.

Не лишит последних остатков достоинства.

Глупо, конечно. В моем стиле.

Я после этого дышать не смогу, наверное…

— Ты глухая? — в его голосе столько грубости, что у меня наворачиваются слезы. — Или еще не поняла, что я не люблю повторять?

Возможно, раньше бы я попыталась упорствовать. Кричать: «Не надо!». Просить. Умолять.

Но в нем столько власти, что я не могу больше сопротивляться.

Дрожащими пальчиками стаскиваю свое одеяние и остаюсь перед ним в одном нижнем белье. Мои щеки такие красные, так горят… Кажется — плесни мне в лицо холодной водой — кожа тот час зашипит.

Наверное, теперь надо снять лифчик и трусики, но я не смогу! Просто умру! Просто… Не выдержу!

Пусть сделает это силой. Сам.

В янтарных волчьих глазах светится желание. Каждым миллиметром кожи я чувствую, как сильно он меня хочет.

Глеб никогда не смотрел на меня так. Никто не смотрел.

— Повернись, — велит хрипло.

Повинуюсь, ожидая, что вот-вот… Сзади…

Он подойдет ко мне сзади.

— Можешь одеваться, — неожиданно доносится из-за спины.

В свое мешковатое коричневое платье я ныряю в одну секунду — как солдат по тревоге.

Не совсем понимаю, зачем это было нужно? Хотел унизить? Показать свою силу? Или осмотреть товар лицом? Я что… оказалась недостаточно хороша для него?"

"Впрочем, тут-то как раз ничего удивительного. Для такого, как Вольф — я…

Наверное, да. Не подхожу по всем статьям.

Думаю об этом всю ночь.

Вот и хорошо, что он мной не прельстился! Значит, должен отпустить…

Вот только это, как и всегда, оказывается лишь наивной мечтой. На следующий же день я понимаю, зачем он заставил меня раздеться.

Ответ до смешного прост.

В спальне на постели меня ждет жесткий пакет с тяжелыми переплетеными ручками. Черная матовая бумага, из которой он сделан, на ощупь словно бархат. И маленькие серебристые буквы, складывающиеся в название незнакомого бренда на боку пакета.

Замирая, я достаю из его прохладного, едва ощутимо пахнущего каким-то волшебным ароматом нутра ярко-красную шелковистую ткань, которая оказывается…

Платьем.

Вольф… Он просто на глаз прикинул мой размер.

Никогда. Ни разу в своей жизни я не надевала подобное.

Такие вещи — не для меня. Такие платья может носить Глебова любовница Олеся, или Элина Жубанова с моей работы.