Мы ложились на солому и, закинув руки под голову, смотрели на звезды, мигавшие нам в щели крыши.

- Гляди, гляди, как мигает! Это она нам с тобой, Васька, - говорил он.

Павлушка был уверен, что звезды живые существа, что они смотрят с неба на землю и всё, всё видят.

Выбрав какую-нибудь звезду, мы смотрели на нее, пока она не начинала прыгать в наших глазах.

- Ишь как танцует! Радуется, что мы на нее глядим. Звезды - как девки: ох, и любят, когда на них глядят! - говорил Павлуша.

Ночью нас иногда будил дождь, мы бежали в избу и, мокрые, забирались на печь.

Все мне нравилось в Кашникове. Места там были красивые. Я пас овец на травянистых полянах возле большого ручья с прозрачной и вкусной водой. Ляжешь на обрыве у омута и смотришь в воду - выглядываешь на дне, под корнями дерева, сома. Вон он крутит хвостом и тоже будто глядит на меня. «Как бы его поймать?» - думал я однажды. И мне пришла в голову мысль насадить на длинную палку гвоздь с. загнутым концом, чтобы им, как крючком, подцепить сома. Вечером я соорудил такое удилище, и на другой день Павлуша пошел со мной, чтобы посмотреть, как я буду тащить из омута сома.

День выдался облачный, и мы долго лежали на обрыве, ожидая, пока выглянет солнце и осветит омут. Омут был глубокий, песчаное дно его можно было разглядеть только при солнце. И вот мы увидели на дне, под корягой, большущую голову сома. Я нацелился в него своей палкой и быстро сунул ее в омут. Мне показалось, что я подцепил сома. Вскочил на ноги, тяну палку назад и не могу вытащить.

- Ух, и тяжелый сом!

Павлуша кидается мне на помощь, тоже берется за палку. Мы изо всех сил рванули ее на себя, и палка взлетела в воздух. Павлуша, потеряв равновесие, упал на спину, а я попытался удержаться на ногах и, соскользнув с обрыва, бултыхнулся в воду.

Плавать я не умел. Пытался на Онеге, но почему-то ничего не получалось - тянуло на дно. Так и тут: сначала побултыхался немного и пошел под воду. Но прежде чем меня затянуло в омут, я успел подумать, что яма неширокая, можно по дну выбраться из нее ползком.

Когда я вылезал из ямы, Павлуша стоял уже раздетый - хотел прыгать в омут, спасать меня.

- Ох, и здоров же ты, Васька, нырять! - сказал он, увидев мою высунувшуюся из воды голову.

После этого я решил, во что бы то ни стало научиться плавать."

"Приходя к омуту, я раздевался и, зажмурив глаза, кидался в него. Сначала я топором шел на дно, иногда с испугу захлебывался и, когда вылезал из воды, у меня сильно звенело в ушах, и я долго тряс головой, чтобы перестало звенеть.

Вскоре омут перестал меня пугать. Опустившись на дно, я сразу вставал на карачки и быстро выползал на берег; отфыркивался, хватал воздуха и снова кидался в омут - уже с открытыми глазами.

Спустя несколько дней я доплывал до середины ямы и только тогда шел на дно.