Давай уйдем отсю­да. На нас все смотрят. Перестань, - бормотал он.

Горанин передвинул стул, словно хотел зак­рыть девушку своей широкой спиной, она чуть развернулась, и теперь Завьялов мог понять, что говорит Вероника:

- Ты меня не любишь... Никогда не любил. Ты был со мной только из-за моего папы. Тебе что-то было нужно. Но что изменилось? Что? Из-за мамы, да? Неужели непонятно: я тебя хочу. Не кого-нибудь другого, а тебя. Ты просто не можешь так со мной поступить! Если бы ты захотел, мы бы уехали отсюда и поженились. Отец все равно меня простит. И для тебя сделает все, что попро­сишь.

Думаешь, я не знаю...

Герман тут же накрыл ее руку своей огром­ной ладонью и, видимо, попросил замолчать. Ве­роника по-детски хлюпнула носом. Она словно просила понравившуюся игрушку. Нет, не просила, требовала. И плакала, как ребенок, только потому, что привыкла так поступать, когда очень чего-то хотелось. Герман не выдержал. Он под­нялся и увел ее из кафе. Завьялов тоже встал из-за стола, и в окно увидел, как они садятся в ма­шину.

Почему Герман не хочет на ней жениться? В чем причина? Говорят чужая душа - потемки, а душа Германа — это глубокий колодец, на дне ко­торого спрятано множество тайн.

Они теперь на­верняка поехали к нему, в Долину Бедных. Про­должать объяснение без свидетелей, город и так увидел достаточно.

Бармен потянулся к телефону. Не в приемную ли мэра звонит? Папа должен знать о том, что вытворяет его единственная дочь.

- Аглая Серафимовна? - сумел прочитать по губам. - Из кафе «Мечта» вам звонят. Вы проси­ли сообщить. Да, о Веронике. Так вот, они только что уехали. Да. С Гораниным. На его машине. Не за что.

Всегда рад помочь."

"Бармен, аккуратно положив трубку на рычаг, облизнул губы. Аглая Серафимовна - так зовут жену мэра. Проплатила, значит, соглядатаев по всему городу. Шпионит за единственным ребен­ком в свободное от забот, о себе любимой время. В городе ее терпеть не могут: мэрша заносчива и бесцеремонна, потому что с большой московской родней. Карьерой своей муж обязан именно ей, Аглая Серафимовна неоднократно это подчерки­вала. Фактически рулит всем она, в нужные мо­менты обращаясь к двоюродному брату, занимающему в Москве высокий пост.

Не к нему ли со­бралась уехать Вероника? Но мама начеку. Гер­ман умен, он просчитал Аглаю Серафимовну на несколько ходов вперед. Потому и сказал: «В Мос­кве нас никто не ждет». Но и Вероника не отсту­пит ни за что, и чем все это закончится — неизве­стно. Завьялов каждый раз мысленно рифмовал имя Аглая с прилагательным «наглая». И жители N меж собой звали мэршу не иначе как Наглая Серафимовна.

Выйдя из «Мечты» понял: настроение испор­чено. Невольно увидел то, чего не должен был видеть.