Что ни говори, а бывать там, где убили Машу, не хо­телось.

День второй

Ему не повезло. Михаил Сергеевич три дня назад уехал в областной центр, на семинар, а Леша Митрофанов и Роза уже выписались. Пришлось беседовать со старшей сестрой. Когда в больни­це наступил тихий час, она согласилась уделить ему немного времени.

Елену Иванову он, честно сказать, недолюб­ливал. И Маша на старшую постоянно жалова­лась. Есть, мол, у нее любимчики, которым все сходит с рук, — и опоздания, и прогулы, а с ос­тальных спрашивает по всей строгости. К тому же грязнуля, больничное хозяйство должным об­разом не содержит. Тайком излишки спирта сбы­вает налево, да и сама выпивает с врачами. Вы­писываясь, каждый считает своим долгом отбла­годарить медперсонал, коробки конфет в шкаф­чике у старшей не переводятся, деревенские везут родственникам кто молочные продукты, кто мясо, кто домашнюю колбасу. Каждую неделю в кабинете у главврача застолье. Ни простых мед­сестер, ни санитарок, естественно, не зовут.

А грязь потом за ними вывози. Именно из-за это­го у Маши со старшей были трения, одно время жена даже собралась увольняться. Но куда де­ваться? Ездить в соседний город? Далеко, да и неудобно. Здесь-то работа под боком, в несколь­ких минутах ходьбы. И Маша терпела. Ждала перевода - знакомая пообещала место в роддо­ме. Не дождалась...

Он же, как всякий любящий муж, начальство жены видел ее глазами. Естественно, осуждал и заочно не любил, не разбираясь в том, где прав­да, а где ложь. Столкнувшись с Еленой Иванов­ной на рынке либо в магазине вежливо здоровал­ся, но поспешно отводил глаза: чувств своих скрывать не умел. Но та была с ним ласкова - все-таки, сотрудник милиции. Хотя в N и считают Завьялова тихим и безобидным, но, как говорит­ся, в тихом омуте черти водятся. О его дружбе с Гораниным весь город знает, а Горанин может все, везде у него схвачено. И Машу Елена Ивановна из больницы откровенно не выживала, несмотря на конфликт. Выходит, и здесь все прикрывала широкая спина Германа.

Теперь старшая сестра смотрела на него с прищуром, настороженно. Делить им больше было нечего, он так и сказал:

- Давайте забудем о конфликте, который был у вас с Машей. Все это пустяки. Стычки по ра­боте, мелкие ссоры, подсиживания. Самое глав­ное - жизнь. И здоровье. К сожалению, мы по­нимаем это слишком поздно. Когда теряем близ­ких людей.

- Да-да, - поспешно кивнула Елена Иванов­на. И добавила: - Надеюсь, вы понимаете, что я не... То есть к тому, что случилось, не имею ни малейшего отношения.

Она была женщина неглупая, потому как афе­ры с казенным спиртом проворачивала ловко, уже немолодая, но, что называется, в соку - яркая, энергичная. И полнота ее была здоровая, та, что радует глаз, а не наталкивает на мысль о нару­шенном обмене веществ.