Помимо этого я жестко критиковал промышленников и чуть ли не крыл их матом за те жалкие подачки, которые они называли заработной платой и требовал её увеличения вдвое, а снижения рабочего дня с десяти часов до восьми. При этом я, называя их дураками, не умеющими счесть своей выгоды, доказывал им, что называется с цифрами в руках, какой та будет, если повысится платёжеспособный спрос населения. В моей статье был также пассаж, посвящённый бунту голодных и обездоленных людей против зажравшихся скотов, а также строки, посвящённые радению дворян о благе народа. Завершалась же эта статья тем, что я, светлейший князь Сергей Горчаков, по Божьему соизволению намеревался в ближайшее время оказать существенную финансовую помощь как государственной казне, так и самым бедным слоям населения и заявлял, что двадцать шестого мая все журналисты России, которые загодя приедут в Москву, убедятся в том, что сам господь Бог на моей стороне.

Уже к полудню статья была готова и мы принялись переписывать её набело в нескольких экземплярах, после чего ещё и стали диктовать своим друзьям. Сутки спустя моя статья была опубликована более, чем трёх десятках российских газет и даже в Польше и Финляндии.

Не скажу, что это произвело очень уж большой эффект. Довольно многие люди подумали, что князю Горчакову некуда девать деньги, раз он печатает такие статьи за свой счёт, и что князь просто чудит. Ещё через неделю почти триста молодых дворян, вооруженных охотничьими ружьями и револьверами, практически все были верхом, полностью оцепили Ведьмин лес так, что в него даже мышь не смогла бы проскочить. Одновременно с этим почти тысяча волонтёров, вооружившись топорами, пилами и лопатами, принялась прорубать просеку к нашим сокровищам и, заодно ладить дорогу.

Пользуясь своими связями и связями своих друзей, я ""зафрахтовал"" для охраны ценного груза целый казачий полк. Предосторожность была нелишней, так как от такого количества золота, которое я намеревался всем предъявить, голова у кого хочешь кругом пойдёт, а донские казаки народ серьёзный и смогут сдержать жуликов. Между тем ко мне потянулись журналисты, хотя помимо всего я и сам писал и просто подписывал множество писем, которые по нескольку сотен в день относились на почту.

В некоторые конверты мы вкладывали по десять пятидесятирублёвых банкнот с портретом красавчика с аккуратными усиками — царя Николая Первого. Далеко не везде у нас имелись свои собственные банки, а перекладывать на родню наших друзей их финансовые проблемы, мы считали постыдным делом. Почте в то время можно было доверять и кроме того заказные письма мы отсылали с объявленной ценностью. В те времена почтовые работники денег из конвертов не воровали, поскольку имели честь и совесть.