Например тем, что число лиц, определённых к ликвидации, оказалось так невелико и что всех тех, кто сидел в это время по тюрьмам, мы не стали ликвидировать, чтобы не засветиться."

"Ну, а чтобы по этому поводу в газетах не поднялся слишком уж большой шум, мы решили погасить его направленным информационным взрывом. Естественно это могло стать только одно единственное событие — извлечение из-под земли князем Горчаковым наполеоновского золота. Мы решили придать этому событию вид самого настоящего шоу, причём такого, что Россия после него будет ликовать не одну и не две недели.

Великая сила халявы должна была нас выручить, но на этот раз мы намеревались использовать её во благо. Злом ведь халява становится только тогда, когда чего-то даётся слишком уж много и при этом тому, у кого и так всё есть. Ну, а когда речь идёт просто о благотворительности и помощи тем, кто в этом действительно остро нуждается, то это уже разумная и грамотная социальная политика, а также весьма сильная оплеуха власти и богачам.

К двадцатому маю по современному календарю, России одна тысяча девятьсот пятого года это было седьмое мая, мы были полностью готовы к тому, чтобы отправиться в одна тысяча девятьсот пятый год навсегда и тем самым начать новую эпоху в истории развития Человечества.

Хотя это и звучит слишком уж громко, но так оно и было. Задерживаться в Белоруссии уже не имело смысла. Эта маленькая страна была переполнена беженцами из России и всё, что мы могли сделать, это попросту не дать им всем появиться на свет в той ипостаси, в которой они пребывали. Как это ни странно, но очень многие люди родились именно такими, какими мы их знали когда-то, но только внешне, так как судьбы у них были совершенно другие, да, и судьбы многих людей, таких, как тот же Александр Блок или Сергей Есенин, изменились самым радикальным образом.

Ровно в десять утра двадцатого мая мы все уселись поудобнее в своих креслах, надели на голову ментальные шлемы и практически одновременно перенеслись в прошлое и слились своим сознанием с телами выбранных каждым из нас людей. Князь Горчаков в это время не спал. Он полулежал на кровати с томиком с томиком новелл Мопассана.

Его супруга Элен находилась в своей спальной, так как считала, что спать в одной кровати это моветон. Ну, я-то знал, почему она ввела это за правило и хотел устроить этой французской мамзели, между прочим красотке, по этому поводу форменный дебош. Не знаю, почувствовал что-либо Серж, но меня внезапно охватил сильный жар, а через несколько секунд я почувствовал некое томление и понял, что вселился в тело этого красавчика окончательно и бесповоротно.