Как только первые пароходы со станками отправились якобы в Америку, а по железной дороге в Россию начали поставлять тракторы и грузовики, мы облегчённо вздохнули и всей толпой, сто пятьдесят семь человек, погрузив на борт сорок восемь роскошных ""Мерседесов"", нам предстояло хорошенько поездить по стране, поднялись на борт и разместились в каютах первого класса, то есть чуть ли не в самых настоящих дворцовых покоях. До Нью-Йорка было не более шести суток хода, но морское путешествие не обещало быть приятным. Что ни говори, а было восемнадцатое ноября, почти что зима, так что о солнечных ваннах можно было не мечтать.

Ну, нам куда больше хотелось просто выспаться.

Большинство моих спутников именно так и делало. Они почти не выходили из своих кают и спали по стольку, словно сном можно было запастись впрок. Мы покинули Гамбург во второй половине дня и потому я тоже успел хорошенько выспаться, но утром второго дня нашего путешествия проснулся в восемь утра, привёл себя в порядок, самым трудным мне когда-то представлялось бритьё опасной бритвой, но мы и это делу научились, и не позавтракав отправился к своей бывшей любовнице Оле.

Она вселилась в тело молодого потомственного дворянина, отправившегося в Германию, учиться в Берлинской высшей технической школе. До этого Олег Дмитриевич Васильчиков закончил пажеский корпус, получил звание подпоручика и так как имел тягу к точным наукам, был направлен для дальнейшего обучения в Берлин и уже заканчивал университет, точнее к нашему прибытию закончил, так как не поленился сдать все экзамены экстерном.

Поговорив с друзьями, которые с первого своего дня были в Берлине, я всерьёз обеспокоился душевным состоянием Оли.

Олег Васильчиков был талантливым учёным, большим специалистом в области баллистики и вполне нормальным мужчиной до того момента, пока в его тело не вселилась моя бывшая любовница. В общем она явно решила забыть о всех радостях жизни и полностью погрузиться в науку, а мне это жутко не понравилось. Простым внушением тут было не обойтись и я решил действовать прямо и бесцеремонно. Когда я взялся за дверную ручку, то выяснилось, что дверь в каюту не заперта и это позволило мне бесцеремонно ввалиться в неё. Олег ещё лежал в постели и дрых, как суслик. Рядом с кроватью на полке стоял его саквояж с ментальным шлемом. Набрав в грудь воздуха я заорал:

— Рота подъём! На зарядку становись!

Не знаю, так ли кричал ротный офицер в Красном Селе, куда пажей вывозили в летнее время, но подпоручик Васильчиков не только проснулся, но и взвился с кровати в воздух, приземлился на ноги и только потом открыл глаза. Увидев меня, он сонно сказал:

— А, это ты Серж, а я уже грешным делом подумал, что на борту ""Союза"" произошел отказ какой-то системы.