Поверьте мне, вот об этом я доподлинно знаю, а о том, что где-то один бандит убьёт другого или же убийцей бандита будет какой-нибудь инок или монах, получивший на то благословение, мне ничего не ведомо. Более того, я даже знать об этом ничего не желаю и не испытываю никакого сожаления о том, что кто-то жестоко покарал террористам.

Надо сказать, что церковь практически никак не отреагировала на все эти убийства. Попы отпевали покойников, если те не были евреями, как обычно. Всё-таки хорошо быть ньюсмейкером. Мои последние слова были приведены дословно и на этом основании была развёрнута целая теория заговора священнослужителей против бунтовщиков.

На церковь никто наезжать не посмел. Более того, в очень многих газетах тут же вспомнили о святых воинах Пересвете и Ослябе и назвали всех тех, кто пресёк злодеяния бунтовщиков не иначе, как православными героями и воинами Христовыми. Как мне кажется, отцы православной церкви после таких статей, зажав бороды в кулак призадумались, а не следовало ли им и в самом деле так поступить? Во всяком случае даже после этого они упорно хранили полное молчание и только в восемнадцатом году, когда меня, наконец, обвенчали с моей женой, митрополит, венчавший нас, хмуро буркнул:

— А вот возлагать ответственность на православную церковь за свои дела всё равно было грешно, ну, да ладно, отпускаю тебе сей грех, князь.

Ты и твои воины всё же свершили праведное дело.

На пятый день ко мне прибыл нарочный из Санкт-Петербурга и велел срочно прибыть в столицу. Его императорское величество захотело, наконец, встреться со мной. Я тут же спросил:

— Государь хочет встретиться только со мной или этих четверых тоже хочет видеть? Учтите, они от меня ни на шаг не отходят.

Гвардейский полковник усмехнулся и ответил:

— Князь, учитывая всю сложность вашего положения, эти господа могут сопровождать вас во дворец. Тем более, что вы все встречались с его императорским величеством в разное время. Мне было приказано передать приглашение вам и вашим товарищам. Так что будьте добры сегодня же выехать в Санкт-Петербург, хотя если говорить начистоту, то вы и сами могли бы догадаться приехать в столицу. Тем самым избавили бы меня от лишних хлопот.

— Да, уж, была охота выслушивать нотации от отца, — насмешливо ответил я, — он мне уже и так трижды звонил.

Барон, считайте, что мы уже на вокзале. Мне только и осталось, что отдать распоряжения по дому, а вещи у нас давно уже собраны.

Распоряжения, между прочим, также уже были отданы, так как я покидал Москву на очень долгое время и вернулся в неё только через двенадцать лет с женой и тремя сыновьями. Оба ""Мерседеса"" уже были отогнаны в Вязьму, но вскоре в Москву должны были доставить ещё двадцать пять точно таких же автомобилей.