И я …

— Я думал, у меня крыша уедет за эти сутки, — тихо признается майор. — Еще никогда в жизни за всю мою гребаную практику мне не было так страшно.

Каждое слово болью отзывается внутри. Это гораздо ценнее пафосных фраз о любви. Он открыт и искренен, а это дорогого стоит. И мне хочется ответить ему тем же.

— Я тебя ждала, — делюсь и я. — Разговаривала с тобой в своей голове.

— Наверное, я услышал.

Оттолкнувшись ладонями от стены, Макс встает на колени прямо у края ванной. Находит мою мокрую руку в пене, сжимает, тут же намочив рукав своей рубашки.

— Я сейчас буду говорить. Не спорить, не перебивать, — командует.

— Это приказ? — устало улыбаюсь."

"— Естественно, — хмыкает он и тоже отыскивает для меня улыбку. Именно сейчас Макс настоящий, не играет и не прячется за маской циничной сволочи. — С этой минуты ты живешь здесь. Вместе с Тагиром. Со службой, детка, тоже придется завязать. Хватит в нашей семье одного мента.

— Хорошо, — спокойно соглашаюсь.

Марьянин ведет бровью, удивленно глядя на меня.

— Вот так просто? — недоверчиво ухмыляется.

— Оперативная служба — не моё, ты был прав. В глубине души я это знала, но у меня была цель. Я должна была дойти до конца.

— У тебя все получилось. Я видел тайную комнату.

— Черт…

— Отличная работа, детка. Ты сделала то, что не смогли мы, потому что связаны правилами. Ты помогла нам себя найти. Если захочешь, я могу устроить тебя в следственный к Лене.

— Нет, Макс, — качаю головой. — Я хочу рисовать. Хочу просто быть собой и делать то, что мне нравится.

— Это отличный план. Я готов его поддержать, — кивает он.

— Тогда помоги мне найти реабилитационный центр для детей, столкнувшихся с насилием. Любым. Сексуальным, домашним. Если им нужен педагог. Я бы поработала там какое-то время. Мне это необходимо.

— Решим, детка, — он водит пальцами по моему предплечью. — Все решим.

— Надо Шаману будет сказать спасибо, — ловлю его пальцы под водой и переплетаю со своими.

— Угу, — хмыкает Марьянин. — Психолог херов. Скажем. Вылезать будешь?

— Да.

Поднимаюсь, оказываясь частично прикрыта от Макса только остатками густой пены для ванны. Мне больше не страшно быть перед ним оголенной во всех смыслах этого слова. Он снимает душевую лейку и осторожно смывает с меня пену, стараясь смотреть только в глаза.

Помогает выбраться на резиновый коврик. Сам бережно укутывает в большое полотенце.

— Сейчас вернусь.

Уходит из ванной и через пару минут правда возвращается с чистыми вещами и аптечкой. Пока я вытираюсь и надеваю его спортивные штаны с футболкой, Макс готовит все для новой перевязки.

Осторожно обрабатывает стертые в кровь запястья. Снова скрипит зубами, напрягаясь всем телом и тяжело сглатывая.