— Фред!

— Выходи за него замуж, сестренка! — наконец произнес Фред. — Я уверен на сто процентов, что ты будешь с ним счастлива.

Боже, почему для всех окружающих ее замужество кажется делом решенным, и только она еще сопротивляется и придумывает всяческие отговорки, подумала Дорис, снова подъезжая к больнице. На этот раз отец уже совсем пришел в себя после наркоза и под шепот лечащего врача о том, что состояние мистера Адамсона заметно улучшилось, даже улыбнулся ей.

Остаток дня Дорис потратила на беготню по магазинам и вернулась домой, обвешанная разноцветными целлофановыми пакетами.

Жара стояла невероятная. Бросив покупки на диван, Дорис разделась и побежала под душ.

Интересно, подумала она, приедет Рикардо на обед или нет? До вечера ей хотелось побыть одной и хорошенько обдумать то, что произошло прошлой ночью, вжиться в это новое для нее состояние.

Рикардо позвонил, что приедет к семи, и без пяти семь она уже была в элегантном кремовом платье с воротником стоечкой. На плечи она накинула шелковый платок, а из украшений выбрала браслет и клипсы.

Она ждала его звонка, но когда он все же раздался, сердце ее бешено забилось и от зеркала она стремглав понеслась к двери. Как всегда элегантно одетый, Рикардо смотрел на нее сияющими от счастья глазами и широко улыбался. Дорис покраснела, сразу же вспомнив о страстях и безумствах минувшей ночи.

— Ну, какие у тебя на сегодня планы? — спросила она смущенно.

— Какие планы? Восхитительный ужин с самой красивой женщиной в мире, — с хриплым смешком откликнулся Рикардо.

Они приехали в один из самых известных ресторанов города. Он заказал французское шампанское и назвал официантке блюда, перечень которых вывел бы из равновесия самого утонченного гурмана.

Они болтали обо всем и ни о чем, и если бы Дорис попыталась задним числом вспомнить темы их разговора, у нее вряд ли бы что‑то получилось. Все ее мысли витали исключительно вокруг безумств прошедшей ночи. Она смотрела в его темные глаза, буквально сходя с ума от желания вновь оказаться в постели с этим мужчиной.

По возвращении он неторопливо припарковал машину возле ее дома, вызвал лифт и сам открыл дверь в квартиру.

Весь вечер она была сама не своя от его красноречивых взглядов и теперь, оказавшись с ним наедине, в стенах своего дома, почувствовала: одно прикосновение — и она вспыхнет как порох.

— Ты кажешься такой хрупкой и беззащитной, что мне всякий раз страшно целовать тебя, — признался Рикардо и кончиком пальца провел по ее губам. — Можно, я распущу твои волосы?

Дорис молча кивнула головой, и тяжелая масса пепельных волос хлынула ей на плечи.

— Весь вечер я мечтал о том, как сделаю это, — прошептал он, касаясь губами ее шеи.