В семь она под руку с Рикардо расхаживала по роскошному холлу одного из самых фешенебельных особняков города. Гости в массе своей принадлежали к светской элите Мельбурна, и по изысканным женским нарядам и прическам было видно, что дамы потратили на свой туалет не один час, если не целый день. Их наряды каждый в отдельности стоили целое состояние, а количеству драгоценностей мог позавидовать самый богатый индийский раджа.

Дорис вздрогнула, когда ее взяла под локоть сама Аделаида Брайтон.

— Дорогая моя, как поживаешь? — спросила гранд‑дама и, не дождавшись ответа, обратилась к Рикардо. — Мистер Феррери, друг мой, я так рада, что вы сумели вернуть в наш круг эту юную и в высшей степени очаровательную леди… Да, да, да. Я обо всем уже знаю. Тысяча поздравлений с моей стороны. Свадьба скоро, извините за нескромный вопрос?

— Если бы все зависело от меня, — непринужденно сказал Рикардо, — мы бы поженились еще на этой неделе.

Дорис даже растерялась от такого поворота беседы. Этот самодовольный тип совершенно заболтался. Его следует срочно остановить — если, конечно, она не хочет и в самом деле выйти за него замуж.

— Все дело во мне, — сладко поддакнула она. — Я считаю, что спешка в столь серьезном деле неуместна, а потому сдерживаю порывистость Рикардо.

— О да, конечно, дорогая. У тебя за плечами печальный опыт. Но сейчас все обстоит иначе. Если на то пошло, материальное положение мистера Феррери ни в какое сравнение не идет с… Я хочу сказать, что твой первый муж был…

— …Нищ как церковная крыса? — закончила за Аделаиду Дорис. — А я на его счет никогда и не обманывалась. Так что совершенно нечего изображать из меня дурочку и простушку и шептаться за моей спиной.

Перезрелая матрона изумленно открыла рот, а в следующую секунду необъятная грудь вплотную придвинулась к хрупкой собеседнице.

— Милая моя Дорис, — приторно‑сладко пропела миссис Брайтон, — уж не собираешься ли ты упрекнуть меня в том, что я…

— Разве я кого‑то обвиняю? — невинно перебила ее Дорис. — Я просто говорю то, что думаю!

— Ты обвиняешь меня в сплетнях? — Аделаида Брайтон покраснела как помидор.

Я просто прекрасно осведомлена о том, что вы говорили обо мне два года назад, — предельно вежливо сказала Дорис. — А сейчас извините, мне нужно отлучиться на минутку в дамскую комнату.

И она оставила Рикардо расхлебывать конфликт.

Дамская комната оказалась пустой. Дорис смочила виски холодной водой и подняла голову. Из зеркала на нее глядела высокая, стройная пепельно‑русая блондинка с огромными, широко раскрытыми серыми глазами, с румянцем на щеках и по‑детски припухлыми губками. «Красавица ты моя сладкая! — сказала она шутливо и вздохнула. — У тебя внешние данные, которым многие женщины могут только позавидовать.