Спинка коляски уперлась в живот, но все было не важно. Важно было только то, как поступит он, как отреагирует на такую вольность с моей стороны. Он, ожидаемо, замер, но рук моих не убрал. Повернул голову, увидел меня и улыбнулся. Боже мой, каким же красивым он становится, когда улыбается! В уголках глаз собираются маленькие морщинки-лучики, и вид такой… мальчишеский! Наушники вытащил, но все также держал в одной руке нож, а в другой — картошку.

— Малышка, как же мне нравится, когда ты возвращаешься!

— Мне тоже.

Осмелев, я поцеловала его в щеку и чуть отстранилась, чтобы посмотреть реакцию. Он сказал.

— Еще хочу!

Я стала снова приближать губы к его щеке, но он резко повернул голову и я попала прямиком в губы. Прижалась к ним на мгновение, затем отстранилась и отошла подальше.

— Так нечестно, этого слишком мало.

— Между прочим, девушку сначала нужно накормить, выкупать, а потом…

— А девушка согласна на «потом»?

— По-моему это видно невооруженным глазом.

— Я хочу, услышать от тебя.

Назад дороги не будет. Сказать «согласна» сейчас, означает практически то же, что и «хочу с тобой переспать». Но ведь хочу? Я взрослая женщина, ну, и что, что опыта нет совсем. Вот чувствую сердцем, что это мой мужчина, что другого мне не надо! И даже, если для него это значит не так много, как для меня, хоть на несколько дней пусть он побудет моим!

— Да, да, согласна…"

"Целый день провел один, но ни на минуту не почувствовал своего одиночества. Знал, что рано или поздно Аля вернётся ко мне. К вечеру решил, что из больницы она приедет голодная, а значит, нужно сварить что-то свежее, чтобы ее покормить. Из доступных мне блюд — только суп и картошка жареная, ну, омлет. Решил варить суп.

Давно не испытывал таких эмоций: какой-то легкости в мыслях, предвкушения чего-то важного, что обязательно случится, желания жить…

Даже мой персональный кошмар стал другим. В общем и целом все оставалось прежним: машина, Вадим, стучащий ногой по сиденью, Вероника в соседнем кресле и даже «Я держу тебя за руку…» Земфиры пульсом в моей голове. И удар, и крик, и мамина седая голова… Но вместо чувства отчаяния и страшнейшей потери, — только щемящая тоска. И впервые за полгода выход из сна не в виде припадка с трясущимися руками и холодным потом, а обычное пробуждение.

И даже мелькнула мысль, что я ведь не виноват, что не мог предвидеть, но её, малодушную, оправдывающую, заглушил в зародыше, не давая снять вину с самого себя.

Чтобы не прислушиваться к каждому шороху, в ожидании Али, засунул в уши наушники. И, конечно, пропустил момент, когда она, наконец, пришла.

И да, был очень удивлен, когда она сама с порога обняла меня. Она не казалась мне легкомысленной и доступной. Она была особенной: красивой, милой, скромной, но в то же время способной дать отпор.