Я схватила висевшее на стуле полотенце и, не раздумывая, села на краешек кровати. Пусть ругается сколько хочет, сейчас ему плохо, и я побуду рядом.

Полотенцем вытерла пот со лба. Погладила по щеке рукой. Бедненький, как же ты мучаешься! Я знала, что жена и сын Ромы погибли в аварии. Наверное, он был ее виновником, раз так страдает. А Вадим — это, наверное, его мальчик. Как же Роме тяжело жить, зная, что он виноват в смерти собственного ребенка? В такой ситуации будешь ненавидеть и себя и весь мир! Мое сердце просто разрывалось от жалости к нему. Но я понимала — раз он прогнал меня вчера, значит не хочет, чтобы его жалели.

Только сдержаться не могла. Гладила по голове и повторяла одно и то же много-много раз.

— Все будет хорошо. Все пройдет. Милый мой, хороший мой…

Он спит, он все равно ничего не слышит…

* * *Пришёл в себя, не понимая, где я. То ли в машине, то ли в больнице. Почему же так болит голова? И кто это рядом со мной? Не мамин голос. Вероника? Нет, она же погибла. А может, может это Влада приехала? Голос казался знакомым, важным. Я вот-вот вспомню…

— Влада?

Прошептал, и тут же вспомнил. Только было поздно. Аля отдернула руку, встала с кровати и тихонько пошла к выходу. Прохрипел ей вслед.

— Аля, стой.

Но она все равно ушла. Испугалась, что снова наору на нее, или ей не понравилось, что я Владу позвал? Вот дурак! Откуда она взялась, эта Влада? С чего вдруг это имя дурацкое мне вспомнилось? Сколько я ее не видел? Через пару месяцев после аварии она приезжала. Попытался встать, но было больно. Болела спина, причем боль отдавала в ноги. И даже показалось, что судорогой свело пальцы на ноге. Такого раньше не было. Может, это я так восстанавливаюсь? Может, скоро буду ходить?

Почему-то впервые за полгода это показалось важным, я даже обрадовался. Но боль постепенно ушла, а ноги я не ощущал, как и прежде. Перебрался в коляску. Нет, к Але в таком виде нельзя. Сначала в ванную — насколько это возможно, без помощи, привести себя в порядок. Как же голова болит!

Так я ж вчера пил! И немало, между прочим, выпил!

Побрился. Этот процесс стал трудным, потому что для коляски места в маленькой ванной недостаточно — можно было сидеть только в одном положении. Бриться приходилось с помощью маленького зеркала — до большого я просто не доставал…

Пекла блины. Ждала. Надеюсь, сегодня будет без капризов! А может, снова будет отчитывать за то, что пришла к нему в комнату? Больше не пойду, раз он такой."

"А еще мучил вопрос, кто такая Влада. Раз Рома ее звал, значит она дорога ему. Жену-то Вероникой звали. Значит, не жена. Любовница? Почему тогда его мать сказала, что он мною интересовался, в окошко за мной следил? А где она? Любит ее, наверное, раз вспоминает, когда плохо именно о ней. Я ее не знала, но она мне уже была неприятна.