Отстранился, чтобы посмотреть на нее, чтобы запомнить эту девушку, такую честную, такую отзывчивую… Чтобы запомнить ее такой — разгоряченной, с торчащими сосками, с длинными распущенными волосами, касающимися моих колен, с припухшими губами и глазами, следящими за каждым моим движением… Не мог сдержаться, чтобы вновь не впиться в приоткрытые губы…"

"… Пришёл в себя, услышав поворот дверной ручки. Кто-то снаружи пытается войти в дом! Как хорошо, что Аля догадалась дверь замкнуть. Это Матвей, любой другой человек позвонил бы. Сейчас он своим ключом откроет дверь. Отстранил Алю, взглянул в глаза и сказал:

— Малышка, беги в комнату.

Она непонимающе, удивленно смотрела на меня, пока я осторожно снимал ее с колен. В двери повернулся ключ, Аля метнулась в мамину спальню. Я схватил ее кофточку и спрятал себе за спину. Дверь открылась и в прихожую вошёл мой брат…

* * *Забежала в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Прижала ладони к горящим щекам. Вспомнила, наконец, что совершенно голая по пояс, сбившийся вверх лифчик — не в счет. Позорище! Сама предлагала ему… На меня будто ведро ледяной воды вылили — так стыдно было!

Что за вечер! Сегодня я целовалась сразу с обоими братьями с разницей в десять минут. Но эти два поцелуя — как неба и земля. Это как раскат грома и удар по пустой кастрюле ложкой. Это… как конфетка и торт. Это — нельзя сравнить. Но я пыталась.

Матвей поцеловал меня возле подъезда. Было приятно. Не столько приятен сам поцелуй, сколько понимание того, что Я нравлюсь такому интересному привлекательному мужчине.

Ну, собственно, и все. Поцеловал, я развернулась и ушла. И продолжения мне не хотелось.

Но это… это не поцелуй… это взрыв какой-то. Взрыв, который произошёл внутри меня. Ладно, он творит непонятно что, от него спиртным несет за километр! Но я-то, я! Сама на него набросилась. А когда он стал ласкать грудь… я готова была прямо там ему отдаться… Ужас!

Поправила бюстгальтер, надела футболку. Ой, кофточка же там в прихожей осталась! Матвей же все поймет! Что он обо мне подумает! А если бы он вошёл и увидел меня полуголую на коленях у брата? А если бы Рома узнал, что я с Матвеем целовалась? Мысли метались в моей голове. Я не могла понять, чего бы я не хотела больше. Одно знала совершенно точно, дальше работать в этом доме будет ещё труднее.

11. День четвёртый

Утро снова началось с крика. Я слетела с кровати и, кажется, еще с закрытыми глазами, понеслась на этот крик. Возле двери в Ромину комнату остановилась. Вспомнились его слова о том, чтобы ноги моей утром у него не было. Но он закричал снова, и я вошла.

Я увидела примерно такую же картину, что и вчера. Его голова металась по подушке, он стонал, как от боли, руки сжались в кулаки. Лицо покрывали капельки пота.